«Зауральский Чикаго»: о темпах жилищного строительства в Челябинске.

После утраты статуса провинциального центра в середине XVIII века город уже не рванул ввысь, но и не замер: индивидуальное жилищное строительство шло своим чередом. К началу XIX столетия обывательских домов заметно прибавилось, а в первой половине века их число выросло особенно ощутимо. В 1834 году в городе насчитывали 549 домов. Из них 43 принадлежали чиновникам, 16 — купцам, 288 — мещанам, 79 — солдатам, 57 — казакам, 31 — служащим инвалидной команды, 12 — крестьянам, остальные относились к «прочим». То есть абсолютное большинство строений стояло на мещанской земле, и именно мещане задавали тон городской застройке.

При этом основная масса домов была довольно скромной. Как отмечала историк Наталия Алеврас, большая часть жилищ относилась к дешёвому фонду стоимостью до 200 рублей. Ко второй половине XIX века жильё составляло уже 77,6 % всей городской недвижимости: Челябинск был в прямом смысле городом домов, а не фабричных труб. Но самые добротные здания по-прежнему концентрировались у верхушки. Среди домов стоимостью тысяча рублей и более 64 % приходилось на купцов, 40 % — на чиновников, всего 7,2 % — на мещан и 5,6 % — на военное сословие. Простая изба и кирпичный дом с мезонином жили как будто в разных мирах. Значительная часть мещанских и военных домов к тому же находилась в столь ветхом состоянии, что с них даже не взимали налогов, — бюджет города держался на более состоятельной части общества.

К шестидесятым годам XIX века социальная картина собственников заметно изменилась. Доля мещан — владельцев домов — сократилась: лишь около 30 % всех домовладельцев принадлежали к мещанскому сословию. Примерно столько же составляли ремесленники, «цеховые». Всего в городе числилось 704 владельца недвижимости (548 мужчин и 156 женщин).

Статистика по количеству домов показывает, как медленно, а потом очень быстро город утягивало в строительный водоворот. В 1741 году в Челябинске насчитывалось около 200 жилых изб. Между 1798 и 1808 годами — уже не менее 270 обывательских домов. К 1837 году их число поднялось до 620, а к 1855 году — до 624 жилых строений: почти без роста за два десятилетия. Зато на рубеже веков картинка меняется. В 1900 году говорили уже о 1308 жилых домах, из них 1228 деревянных. В 1904 году — о 2429 зданиях, в том числе 102 каменных жилых и 2325 деревянных. В 1906 году — о 3687 жилых строениях. К 1908 году оценки расходятся: общее число зданий в городе называли в пределах 3842–4837, при этом жилыми считались 3516 домов. Из общего фонда выделяли 491 каменное здание, 326 из них были жилыми (включая полукаменные). При этом плотность застройки оставалась низкой — порядка 10–15 %, а девять из десяти дореволюционных зданий были всего лишь одноэтажными. Вплоть до революции Челябинск оставался городом приземистых домиков и больших пустырей.

Перелом случился с появлением железной дороги. В конце XIX века, когда Челябинск становился крупным железнодорожным узлом, в город хлынул народ — служащие, рабочие, торговцы, переселенцы. Начался настоящий квартирный кризис. Жильё сдавали по необычно высоким ценам, а люди соглашались на любую «дыру». Началась строительная горячка — дома возводили едва ли не «в кредит», который выдавали сами будущие квартиранты. Некоторые хозяева отдавали свои дома под квартиры, а сами перебирались в амбары и бани, как-нибудь приспособленные под жильё. По наблюдениям Николая Чернавского, строили прежде всего возле вокзала, который в то время находился в двух километрах от города: железнодорожные служащие и рабочие ставили небольшие домики, бараки, землянки. Тут же селились мелкие торговцы, стремившиеся ухватить покупателя до того, как он доберётся до центра. Застройка велась без всякого плана и зачастую без разрешений.

Так, захватным путём у вокзала возникла Пригородная слобода, официально включённая в селитебную черту города только в 1911 году. На казачьей земле появились Шугаевский и Колупаевский посёлки. Никольский посёлок в эти годы тоже стремительно разрастался и всё больше заселялся пришлыми. Одновременно быстрыми темпами застраивался и старый город. На северной стороне, в Заречье, появились целые новые слободы — Дешевая и Семёновская, каждая со своим рядом улиц. В результате Челябинск из тихого провинциального уездного города буквально на глазах превращался в пёстрый пояс слобод и рабочих посёлков.

Городская дума пыталась догнать стихию хотя бы на бумаге. В середине 1890-х годов, отвечая на рост населения и необходимость замены старых дворовых мест, отрезаемых под новые улицы по высочайше утверждённому плану, в Челябинске начали проектировать нарезку новых кварталов.

Сравнение с Америкой вошло в местный фольклор. Челябинск называли «Зауральским Чикаго» или «Сибирским Чикаго»: скорость его роста поражала современников. О нём писали как о городе, развивающемся «с чисто американской быстротой», чьи торговые обороты «растут не по дням, а по часам» и который вскоре должен сыграть серьёзную роль в обмене между Западом и Востоком. В карманном справочнике отмечалось, что характерная особенность Челябинска — именно американский темп строительства: здания возводили круглый год, застраивали любой пустырь, где только можно было «что-нибудь поставить», а на центральных улицах маленькие деревянные домики один за другим уступали место двух- и трёхэтажным каменным громадам. Всего за пять–семь лет на северной окраине возникли уже упомянутые слободы Дешевая и Семёновская целыми рядами улиц. На этом фоне очень живо читаются воспоминания Константина Теплоухова: приехав в Челябинск, он «с большим трудом» нашёл квартиру — большую, но низкую, сырую и холодную, в помещении бывшей пивной лавки, за которую приходилось платить 20 рублей в месяц. Город был переполнен: здесь временно размещалось даже Управление всей Сибирской железной дороги, а вместе с ним — целая армия служащих.

В итоге дореволюционная история челябинского жилища выглядит как серия ускоряющихся волн. В XIX веке, между 1855 и 1900 годами, число жилых строений удвоилось примерно за полвека. В XX веке следующее удвоение произошло всего за первые четыре года — с 1308 домов в 1900 году до 2429 в 1904-м — и дальше счёт пошёл уже на тысячи. При этом сам город оставался низким и разреженным, с плотностью застройки около 10–15 % и преобладанием одноэтажных домов, но за этой «низкой» картинкой скрывалась бурная внутренняя динамика.

Всё это происходило на фоне крупных демографических сдвигов. В 1914 году в среднем по Российской империи городское население составляло около 15 % против 85 % сельского, тогда как в Англии и Уэльсе городских было 78 %, в Германии — 56,1 %, в США — 41,5 %, в Италии — 26,4 %. Оренбургская губерния заметно отставала: на 1 января 1914 года лишь около 12 % населения были горожанами.

На этом фоне челябинская история жилищного строительства — это просто локальная, но очень наглядная иллюстрация общего процесса: как страна, всё ещё оставаясь в основном сельской, постепенно училась жить в городах и строить для этого города — хоть и низкие, одноповерховые, но уже совсем не «деревенские» дома.

На фото: И. Л. Вандышев, «Симеоновская церковь в Заречье», ГИМ ЮУ.

По материалам Н. Н. Алеврас, М. И. Альбрута, В. Г. Борисова, В. А. Весновского, Д. В. Гаврилова, Д. Г. Графова, А. Б. Гуськовой, И. Л. Дебу, А. И. Дмитриева-Мамонова, А. Ф. Здзярского, Е. В. Конышевой, Т. Л. Корецкой, А. П. Корелина, П. Мещерякова, В. В. Поздеева, А. А. Тимофеева, Н. М. Чернавского, а также ОГАОО (Ф. 11. Оп. 9. Д. 92; Ф. 11. Оп. 12. Д. 56).