Быстрый крах чудо-мельницы Петрова и Полякова.

В начале XX века мукомольное дело стало самым ярким символом городской предприимчивости и одновременно – рискованных надежд, закончившихся для многих крахом. Сегодня – один такой пример.

В 1906 году мещанин Николай Петров и крестьянин Фёдор Поляков образовали торговый дом «Н. И. Петров и Ф. И. Поляков» и обратились в Челябинскую городскую думу с просьбой отвести им под паровую мельницу участок земли на окраине города — между Восточным бульваром и линией Пермской железной дороги.

В том же году был возведён основной корпус мельницы, а уже на следующий — произведена установка и наладка передового оборудования торгово-промышленного товарищества «Антон Эрлангер и К°», предприятие вступило в строй.

Тогда же Н. Петров по красной линии Восточного бульвара выстроил деревянный одноэтажный дом, совмещавший жилую часть и контору.

Позже в этом доме разместится метеостанция: здесь успела поработать известный челябинский метеоролог и радиокомментатор Татьяна Леонидовна Ишукова.

По данным начала XX века, в 1907–1908 годах на мельнице ежегодно перемалывалось порядка 200 000 пудов (3 200 тонн) зерна на сумму около 130 000 рублей. На предприятии трудилось около 25 рабочих.

Столь быстрому развитию мельничного дела в Челябинске способствовало проведение через Челябинск Трансиба.

Посетивший Челябинск в 1909 году журналист и депутат Государственной думы I созыва И. В. Жилкин описывал ситуацию так:

Из собственной промышленности Челябинска самая крупная и яркая – мукомольное дело. Развивается оно чрезвычайно быстро. В 1901 г. было в пяти уездах, тяготеющих к Челябинску, 9–10 крупных мельниц; теперь – 34 паровых вальцево-крупчатных мельницы. Производство 85 тысяч в сутки. Мельницы сравнительно некрупные. Но купцов прямо эпидемия охватила. Чуть у кого заведется тысяч 60–70, начинает воздвигать мельницу. А нужно на нее самое меньшее тысяч 250. Залезают в долги, опутываются обязательствами, а потом крахают. В 1908 г. было пять или шесть крахов.

Торговый дом Петрова и Полякова стал как раз одной из жертв этой «эпидемии».

В 1906 году всё выглядело многообещающе: новый корпус, современное оборудование, выгодное расположение. Земля была взята в аренду на 24 года. Но уже к 1908 году стало ясно, что оборотных средств катастрофически не хватает. В городском архиве сохранилось обращение фирмы к городской управе (фото 3): недостаток средств и большая закредитованность привели к скорому краху компании.

А теперь хроника падения.

Н. Петров и Ф. Поляков отдали все свои постройки, включая здание мельницы, в залог крестьянину К. Ф. Соловьёву и купцу И. Д. Авдееву, а бывшим мукомолам оставалось лишь арендное право на землю под мельницей.

Всё имущество торгового дома было выставлено на торги и распродано.

Право на ½ доли построек Соловьёва с торгов приобрёл владелец керамического завода В. В. Лоренсов и практически сразу уступил его челябинскому мещанину И. М. Борисову, представителю крупной челябинской хлеботорговой семьи, к числу владений которой относился знаменитый дом в русском стиле (ранее – ул. Васенко, 2).

К началу 1909 года Авдеев и Борисов приобрели мельничные строения с публичных торгов не как действующее предприятие, а как строительный материал: ещё в январе того же года было объявлено о продаже «на слом и снос паровой мукомольной мельницы, домов и построек быв. торгового дома.

Всё мельничное оборудование и машины решением Троицкого окружного суда от 24.03.1909 признали собственностью товарищества «Антон Эрлангер и К°» – очевидно мукомолы не смогли расплатиться за оборудование.

Осмотр мельничных построек в июле 1910 года фиксировал уже полный упадок:

…вся усадьба, постройки, механическое оборудование мельницы имеют вид запустелый, заброшенный; двор, двери построек заросли травой; крыши, водосточные трубы покрыты ржавчиной, местами трубы отломаны, крыши раскрываются, двери отпадают, на лестницах голубиный помёт, на машинах, ситах масса мучной и обыкновенной пыли; воздух в зданиях спертый, сырой, затхлый и т. д.

В 1912 году Авдеев и Борисов продали заброшенную мельницу городу за 10 000 рублей как строительные материалы со сложением с продавцов недоимок по арендным платежам.

Мне кажется, для всякого понятно и ясно, что арендные отношения города с Петровым об участке земли под мельницу с самого начала их создались и поставлены были неправильно и ненормально, если притом принять во внимание, что от этой мельницы проектировалась еще железнодорожная ветка к станции Челябинск для общего пользования с другими городскими арендаторами участков под лесные склады. Ни эта ветка, ни исправное поступление арендных денег в течение арендного срока решительно не были ничем гарантированы. Условия с Петровым, выраженные в домашнем условии, настолько были шатки и невыгодны как для самого его, арендатора, так и для города, что это сказалось на первых же порах сооружения мельницы, стоящей с другими строениями десятки тысяч рублей. Подумать надо, мыслима ли и допустима ли продажа с аукциона, за бесценок, на слом и снос, как строительный материал, такого громадного, в несколько этажей, каменного мельничного здания, со всем оборудованием, без всякого участия в том город на земле которого эти строения возведены? (…) Гораздо лучше было сдать участок земли в аренду на более продолжительный срок, но при условии прикрепления к нему навсегда этой мельницы с принадлежностями. Здания должны принадлежать городу с самого их возведения так же, как, например, была сдана городская земля на берегу реки Миасс под постройку деревянной мельницы, которая, по окончании срока аренды, на полном ходу, поступила в полное распоряжение города. Иначе всегда возможны, должны быть и будут конфликты, которые впредь трудно даже и предусмотреть, как это и случилось с мельницей Петрова: сам он разорился, скрылся, семью оставил на произвол, кредиторы от мельницы не получили ни копейки, затраченный капитал на мельницу остается непроизводительным и восторжествовала лишь одна спекулятивная предприимчивость. Гласный думы П. Ф. Туркин, 1912 г.

К 1912 году мельница оказалась в собственности города.

На рубеже 1913–1914 годов владелец другой известной мельницы М. Архипов поднимал вопрос о покупке пустующего здания за 20 000 рублей с правом проведения к мельнице железнодорожной ветки. Переговоры шли полгода, рассматривались разные варианты, но по цене стороны не сошлись: на тот момент в помещениях мельницы уже размещались ратники ополчения в количестве около 1200 человек, а также воинские кухни, сараи и прочая инфраструктура. Городские власти посчитали, что такое размещение войск экономит бюджету значительные суммы.

Когда накануне мировой войны для нужд запасных частей городская управа выделяла под размещение военных целый ряд общественных зданий, из своего нового здания на бывшую мельницу переместили 5-е женское училище. С октября 1914 года здесь же расположились нижние чины 369-й пешей Оренбургской дружины.

В 1914 году земля под мельницей предлагалась городом к покупке по цене в 5 руб. за квадратную сажень (ок. 4.5 кв.м). Для сравнения: земля под дрожже-винокуренным заводом Аникина – по 8 руб. за кв.с.

Заброшенная паровая мельница заработала по прямому назначению лишь в период НЭПа. В советские годы на площадке мельницы Петрова и Полякова разместился мукомольный завод. Сейчас здесь действует Первый Хлебокомбинат.

Здание по адресу: ул. 3-го Интернационала, 105 (107) охраняется государством как объект культурного наследия регионального значения. Под его фундаментами по-прежнему бежит в коллекторе Игуменка, в которую чуть выше по течению впадает Чернушка.

На фото: 1. фото К. Теплоухова, 03.02.1908, ГИМ ЮУ, 2. вид с крыши К. Теплоухова, 17.02.1908, из архива Ю. В. Латышева, 3. обращение товарищества, 18.10.1908, ОГАЧО, 4. заброшенная мельница на плане 1913 г., ОГАЧО, 5. 1960-е гг., из рекламного буклета мельзавода «Победа», 6. 1994 г., ОГАЧО, 7. ОГАЧО Ф. 1. Оп. 1. Д. 6969.

По материалам В. Г. Демакова, Н. Глушко, С. А. Кускова, Ю. В. Латышева, Н. В. Овчинниковой, Н. М. Чернавского, а также ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 196), ОГАЧО (Ф. 1. Оп. 1. Д. 6969; Ф. И-3. Оп. 1. Д. 468, 1139).