08 декабря. Международный день художника.

Родившийся на хуторе Вандышево Уйской станицы Оренбургского казачьего войска в семье казаков-староверов, он с детства «носил в кармане огрызок карандаша и рисовал где ни придется, на чем не попадя». Но дома его страсть к рисованию не понимали: над юным художником смеялись, звали бездельником, в деревне жило поверье, что нарисованный человек может заболеть или умереть. В этом раннем опыте непонимания, вероятно, коренятся робость и постоянные сомнения Вандышева в себе, которые он пронес через всю жизнь, не утратив при этом упорства. Он пытался получить художественное образование: переписывался с профессором Николаем Самокишем и преподавателем Верхнеуральского реального училища Василием Полтановым, но начать занятия помешали рождение детей и Первая мировая война. С 1915 по 1921 год Вандышев служил последовательно в царской, Белой и Красной армиях, пережил фронт, тиф и голод. Уже советская власть впервые позволила ему по-настоящему учиться живописи: занятия в художественной студии в Омске, участие в организации школы имени Врубеля, затем рабфак искусств и ВХУТЕИН в Москве по ходатайству Луначарского превратили «мужика-художника» в заметную фигуру, о которой писали столичные газеты. Но подорванное здоровье, бедственное положение семьи и невозможность уехать вслед за ВХУТЕИНОМ в Ленинград вынудили его вернуться в родную станицу, а недоученное образование позже стало удобным поводом для нападок более молодых и «профильных» коллег.

В 1934 году Вандышев перебрался в Челябинск и связал с ним всю дальнейшую жизнь. Здесь окончательно сложился его узнаваемый метод — верность жизненной правде, простота художественной формы, тщательная, почти до натурализма, передача фактуры деталей. Сам художник мечтал «правдиво-реально отражать замечательную окружающую жизнь, которую нужно наблюдать ежедневно, ежечасно, ежеминутно». Его творчество разделилось на два главных русла — прошлое и современность Южного Урала, но именно серия полотен о дореволюционном Челябинске принесла ему особую, в том числе посмертную, славу. По заказу областного краеведческого музея, при поддержке директора Ивана Горохова, много лет живший в холодных съемных комнатах и хроническом безденежье Вандышев создал те виды Старой Челябы, по которым мы сегодня воображаем город купцов и ярмарок: соборную площадь, торговые ряды, деревянные мостки через Миасс. Часто опираясь на старые почтовые открытки, он дописывал к ним воздух, свет, людей — живую ткань городской жизни. В 1958 году, на выставке «трех старейших» художников, к Игнатию Лукичу пришло позднее признание: новые заказы, показ по телевидению, приглашения в школы, пенсия и наконец отдельный благоустроенный дом. Но сказались годы скитаний и лишений — 2 марта 1964 года художник ушел из жизни, так и не научившись «кривить душой и подстраиваться под обстоятельства», оставаясь верен простому правилу: «А я делаю по-своему, как могу и как представляю».

Художник, родившийся уже после отмены крепостного права, но писавший Челябинск дореволюционных ярмарок и монастырских колоколен, оказался наследником более ранней местной традиции.

На нашем канале уже выходила отдельная статья о художественных промыслах дореволюционного Челябинска: о старообрядческой иконописной артели в урочище «Монахи», о живописной, швейной и золотошвейной мастерских Одигитриевского женского монастыря, о набивальщиках холстов, синельщиках, литографах и первых светских живописцах. Именно эти монастырские мастерские, старообрядческие артели и ремесленные цехи стали фундаментом местной художественной школы. А Игнатий Лукич Вандышев, уже в советское время, подарил нам визуальную память о том Челябинске, где они когда-то работали, и без его картин старый город был бы куда более безликим.

На фото: И. Л. Вандышев. Автопортрет. 1927 г. Из фондов ГИМ ЮУ.

По материалам В. И. Филимонова.