Конспирация на Труда, 56: кто прятался за дверью зуболечебного кабинета.

Серьёзный социально-экономический кризис конца XIX века, национальный вопрос, растущее недовольство либерально настроенных политических сил — всё это неизбежно вело к инакомыслию в России. Челябинск, стремительно растущий железнодорожный узел, не был исключением. И сегодня, в декабре, уместно вспомнить, что ровно 132 года назад, в декабре 1893 года, один неприметный дом на нынешней улице Труда жил совсем не тихой, «зуболечебной» жизнью. Это был доходный дом Дмитрия Яковлевича Пчелина — настоящий дом, в котором шепталась революция.

Первый революционный кружок в Челябинске возник ещё в 1883 году под руководством Николая Михайловича Зобнина.

Примерно в это же время – ок. 1874-1882 гг. – был возведен крупный полукаменный особняк на ул. Сибирской – ныне это дом N 56 по ул. Труда.

Существуют свидетельства, что уже в 1893 году в городе под прикрытием зуболечебного кабинета госпожи А. М. Канцельсон, самарской революционерки, в этом доме действовал незаконный кружок. Читаем жандармские донесения по результатам наблюдения за политическими ссыльными в Челябинском уезде за названный год:

…челябинский кружок лиц поднадзорных и вообще неблагонадежных пользуется выгодной позицией: во всякое время, днем и ночью, посещают жильцов дома Пчелина под предлогом лечения зубов…

Точный адрес, конкретный дом, живой, узнаваемый быт — революция здесь ещё даже не революция, а сеть знакомств, визитов и разговоров «о здоровье».

Социал-демократический кружок был организован в июне того же 1893 года Павлом Васильевичем Балашовым. Из архивных источников недвусмысленно следует, что в то же самое время жандармерия уже знала о существовании здесь конспиративной квартиры и сходках революционно настроенных лиц.

Власти следили за поднадзорными Евгенией Марковной Карпер и её сожителем Алексеем Александровичем Беляковым, проживавшими здесь же; на нижнем этаже жил негласно поднадзорный Павел Балашов. Анна Марковна Канцельсон, под чьим именем работал зуболечебный кабинет, приходилась сестрой Евгении Карпер. Получался настоящий «революционный подъезд»: сверху и снизу — ссыльные, между ними — зубной кабинет как удобная ширма.

При этом каких-то действенных мер со стороны «охранки» предпринято не было: спустя два года в этом здании по инициативе всё того же П. В. Балашова собрались представители марксистских кружков Урала. На этом собрании решили объединиться в одну социал-демократическую организацию — «Уральский рабочий союз». Было избрано бюро, которое возглавил сам Балашов.

Так дом Пчелина из точки локальных подпольных встреч стал местом, где оформилось уже региональное объединение, напрямую связанное с общероссийским революционным движением.

Сегодня легко пройти мимо этого здания, не заметив его сложной биографии. Доходный дом Д. Я. Пчелина, памятник истории и культуры регионального значения, сейчас выглядит ужасно: после пожара в 2019 году пребывает в аварийном состоянии.

Но даже обгоревшие стены продолжают хранить память о тех декабрьских вечерах 1893 года, когда «под предлогом лечения зубов» сюда заходили люди, чьи фамилии прочно вошли в историю местного революционного движения. И пока дом Пчелина стоит, Челябинск буквально живёт бок о бок с тем самым революционным душком конца XIX века — только теперь это уже не предмет надзора жандармов, а часть городской памяти.

П. В. Балашов по сведениям на конец 1895 года являлся студентом, а уже в 1897 году его перевели на работу в Москву, дальше он теряется в тени куда более заметных фигур революционного движения, и источники не фиксируют его в качестве крупного партийного деятеля. А. А. Беляков в 1895 году – народный учитель, служивший агентом общества страхования жизни и доверенным самарского купца Жогалева; прибыл из Самары, где состоял членом Самарского марксистского кружка, работал вместе с Владимиром Ульяновым, был арестован в 1898 году, выслан в Архангельскую губернию, после ссылки жил в Сибири, получил звание техника-строителя, руководил строительством Томского технологического института и крупных скотобоен в Омске, параллельно ведя пропаганду среди рабочих; после раскола РСДРП примкнул к большевикам, работал в Петербурге в газете «Новая жизнь», участвовал в выпуске «Пролетария», вновь подвергался арестам, 1917 год встретил в Тифлисе, где был заключён меньшевистским правительством Ноя Жордания, в 1920 году при содействии С. М. Кирова был освобождён и переехал в Москву, трудился в ВСНХ, Госиздате, Институте Ленина, газете «Известия ЦИК СССР», участвовал в восстановлении фабрики «Красный Восток» и в конце жизни снова занимался строительством, увлёкшись идеей «Дома нового коммунистического быта», а умер 16 октября 1927 года, его прах покоится в колумбарии Донского крематория. Е. М. Карпер до появления в Самаре она уже успела пройти через аресты по делам нелегальных кружков в Петербурге, Харькове и Житомире, весной 1891 года поселилась в Самаре, вошла в местные кружки, а жандармы отмечали, что она получала письма «касающиеся революционной агитации» и написанные с позиций «интернациональной рабочей партии» – далее, однако, её биография растворяется в массе безымянных подпольщиков, и сведений о её последующей жизни, ссылках или смерти обнаружить не удаётся. А. М. Канцельсон – самарская революционерка, после провала кружков конца XIX века тоже практически исчезает из поля зрения историков: помимо упоминаний в делах охранки и работах о самарском движении 1890-х, её след в доступных опубликованных источниках обрывается.

На фото: дом Пчелина, из книги «Челябинск в разных измерениях».

По материалам О. В. Вепрева, Ю. В. Латышева, В. В. Лютова, С. Н. Фоломеева, а также ОГАОО (Ф. 21. Оп. 1. Д. 125).