Челябинские портреты без даты: как их «привязать» по бланку.

На XXIII Уральской родоведческой научно-практической конференции прозвучал доклад Ирины Николаевны Шаровой (УИРО, Челябинск) о том, как «читать» дореволюционные портреты по бланкам челябинского фотографа Ф. Т. Катаева. Вроде бы мелочь — картонка, рамочка, шрифт, адрес, медальки. Но именно эти детали часто и есть единственный ключ, чтобы датировать снимок, понять, где он сделан, и отделить факт от красивой рекламной легенды.

Главный итог — системно исследованы именно бланки фотопортретов: как менялся их дизайн и что в этих изменениях «зашито» для атрибуции. В ходе работы выявлены конкретные типы бланков по годам: 1892, 1895, 1897, 1899, 1900, 1903, 1906, 1907, 1908 (сразу три варианта), 1909, 1910, 1912, 1913, 1915. Это уже готовая шкала, по которой можно привязывать семейные фотографии к довольно узким временным «окнам».

Самый ранний из отмеченных бланков — 1892 год — несёт формулу «Фотография Ф. Т. Катаева, путешествующая по Уралу и городам Сибири», а ещё характерную двойную золотую рамочку.

При этом ранее мы уже упоминали фотографию Ф. Катаева, датированную 1890 годом и выявленную В. Демаковым.

После покупки Катаевым в 1893 году дома на улице Мастерской (ныне – Пушкина) меняется и текст на бланках: появляется указание на «собственный дом в Челябинске», а также сведения о поставщиках.

К слову, И. Шаровой проделана огромная работа по выявлению производителей бланков, используемых Ф. Катаевым в разные годы.

Так, первым поставщиком бланков названа литография Э. И. Глейцмана (Санкт-Петербург).

Период 1895 – примерно 1900 год связан уже с варшавской литографией Г. Кона: зафиксированы три варианта дизайна.

Затем около 1903 года отмечается другой производитель — Kuhle, Miksche & Turk (Варшава – Вена).

В 1904 и в 1906–1909 годах Катаев использовал бланки И. Покорного (Москва) с импринтом «Ф. Катаев Челябинск».

Очень показательный нюанс: мы знаем, что фотографическое ателье переехало с улицы Мастерской на улицу Большую в 1907 году, но в бланках это отразилось только в 1909-м. Для практики это прямое предупреждение: нельзя автоматически считать, что адрес на паспарту всегда «в моменте». Бланк мог догонять реальность с задержкой, и это надо закладывать в датировку.

Для 1910–1913 годов названа литография И. Скамони (Санкт-Петербург). Здесь же один из самых «острых» выводов доклада, и касается от упоминаний наград фотографа: автор выражает сомнение, что Ф. Катаев действительно получил в 1908 году на выставке в Марселе высшую награду, как и сомнительна история о «Большой золотой медали» другого фотографа — В. Половникова — в Брюсселе в 1907-м. То есть «медали на бланке» — не приговор и не доказательство, а повод проверять: реклама и статусный язык эпохи могли жить собственной жизнью.

Наконец, найден документальный след «после Катаева». Выявлена фотография 1915 года на бланке «Фотограф Е. Е. Даниленко. Челябинск. Большая ул. д. Катаева». Это уже период, когда Ф. Т. Катаев отошёл от дел, а его адрес и «место» продолжали работать как узнаваемая точка притяжения и коммерческий ориентир.

Доклад И. Н. Шаровой добавляет к биографии Ф. Катаева прикладной инструмент. Бланки, литографии и адреса превращаются в своеобразный «паспорт времени», по которому старый снимок можно вернуть в точную эпоху — и тем самым сделать семейную историю чуть менее туманной.

Доклад можно посмотреть здесь.

На фото: 1. 1892 г., ЦИКНЧ, 2. 1904 г., бланк фотографии Ф. Катаева, изготовленный в литографии И. Покорного, из архива Е. Клавдиенко.

По материалам И. Н. Шаровой.