Челябинск и восстание декабристов.

Челябинск тогда был уездным городом Оренбургской губернии, далёкой от столичных волнений. Официальные новости опаздывали неизбежно.

В период междуцарствия бумаги о порядке передачи власти шли из столицы по линии Святейшего правительствующего синода. Приходившие в Уфу указы преосвященный Амвросий (Морев), правящий архиерей Оренбургской и Уфимской епархии, пересылал в Челябинское духовное правление: так известия приходили за 1–2 недели, а в более отдалённые места — ещё позже.

Как мы знаем, 19.11 (01.12) 1825 года скончался император Александр I.

Лишь 04 (16) декабря епископ получил сообщение о смерти императора. Вскоре в Уфимском кафедральном соборе при участии полиции собрались чиновники, дворяне и горожане; в присутствии оренбургского гражданского губернатора действительного статского советника Григория Нелидова преосвященный «совершил верноподданническую службу» императору Константину Павловичу. В Челябинске же этот указ получили только 20.12 (01.01.1826), рапорты о присяге горожан цесаревичу отсутствуют, но и сомнений, что её проводили, никаких нет.

21.12 (02.01) в Челябинск были доставлены типографский экземпляр формы возношения молитвы «о благочестивейшем самодержавнейшем великом государе императоре Константине Павловиче» и текст клятвенного обещания на верность Константину.

31.12 (12.01) в Челябинское духовное правление пришёл пакет, какого «провинциалы никогда не видели»: указ Оренбургской духовной консистории и копии столичных актов. В них сообщалось о воцарении Николая I, а манифест, данный в Петербурге 12 (24) декабря 1825 года, объяснял, почему Константин не может править. К присяге, согласно воле тридцатилетнего императора, привлекались «люди всех чинов и званий», но за исключением «казённых и крепостных помещичьих крестьян». В пакете имелся и типографский экземпляр присяги «его императорскому величеству своему истинному и природному всемилостивейшему великому государю» и наследнику, будущему Александру II.

Лишь 11 (23) февраля 1826 года в Челябинск была доставлена утверждённая Николаем I форма молитвы за царя «во первых, великих ектениях, на вечерни, утрени и литургии».

На этом фоне события восстания декабристов 14 (26) декабря 1825 года в документах Челябинского духовного правления не упоминались. Но совсем игнорировать их было нельзя: 11 (23) декабря 1826 года консистория разослала указ о проведении во всех храмах «молебствования в годовщину Богу, даровавшему победу на испровержение крамолы», которая «угрожала бедствиями всему Российскому государству». Так даже далёкий Челябинск включили в государственный ритуал: годовщину восстания стали отмечать как годовщину победы над ним.

Следующая «жизнь» декабристов в Челябинске развернулась уже в другой стране — советской. Для новой исторической памяти движение было неудобным: противники самодержавия и крепостного права, но дворяне, с осторожностью к «массам» и без социалистической программы. В 1923 году на первомайских торжествах в Челябинске на Алом поле показали массовую инсценировку истории революционного движения: декабристы шли одним из эпизодов между Разиным и народниками — не как победители, а как жертвы, которых в финале ждала казнь; на единственной фотографии видна импровизированная виселица.

В 1937 году имена декабристов окончательно «вписались» в повседневность — через городскую топонимику: появились улицы Декабристов, Рылеева и Пестеля. Так для челябинцев история 1825 года прошла путь от запоздалого синодального пакета до таблички на углу дома: далеко от Сенатской площади, но уже «с местной пропиской».

Изображение: 1. В. Ф. Тимм, «Декабристы на Сенатской площади», 2. празднования Первомая в Челябинске (на фоне дроболитейный завод), 1923 г., ОГАЧО.

По материалам М. А. Базанова, С. А. Кускова.