Как закрыли все банки за сутки: декабрь 1917 в Челябинске.

После Октябрьской революции банковское дело объявили государственной монополией: частные банки и банкирские конторы должны были слиться с Госбанком. Декрет советской власти от 14 (27) декабря 1917 года «О национализации банков» прямо присоединял к Госбанку частные и акционерные банки.

Мы помним, что государственный переворот большевиков не был принят широкими массами.

В Челябинске подчиняться новой власти отказались чиновники практически всех прежних учреждений, в том числе и банковские служащие. Упорное сопротивление новой власти оказали служащие челябинского отделения Государственного банка: как и работники телеграфа, они потребовали устранения комиссара, саботировали его распоряжения и, заручившись поддержкой коллективов некоторых кредитных учреждений города, резко сократили операции с советскими учреждениями.

Не только промышленники, опасавшиеся экспроприации денег, изымали свои вклады. Но и сама администрация отделения Государственного банка начала оперативно выводить денежные активы из города, переправляя в Троицкое и Верхнеуральское казначейства по 2–3 млн руб. ежедневно. Всего в Троицк было отправлено 30 млн руб., в Верхнеуральск — 20 млн руб.; эти деньги в основном использовались для формирования и содержания белоказачьих частей атамана А. И. Дутова.

12 (25) декабря 1917 года военно-революционному комитету поручили занять здание банка и арестовать саботажников. Газета «Народная свобода» писала:

Закрытие государственного банка. 13 декабря около 4 часов дня Челябинским военно-революционным комитетом занят Государственный банк. В здание банка введен отряд солдат в несколько сот человек. Причиной к занятию банка явилось непринятие банком условия в[оенно]-р[еволюционного] комитета, требующего производства операций под контролем комиссара комитета. За исключением нескольких человек все чиновники были задержаны до 5 часов утра 14 декабря в здании банка. Переговоры, ведшиеся с чиновниками банка, не привели к положительному результату. В переговорах участвовали: городской голова Шинкарев, И. М. Высоцкий и члены в[оенно]-р[еволюционного] комитета. 14 декабря в 5 часов утра за исключением трех высших служащих все остальные были освобождены. Банк 14 декабря был закрыт. Нам сообщают, что 13 декабря в[оенно]-р[еволюционным] комитетом закрыто также еще одно правительственное учреждение.

И там же — объявление на дверях банка:

Вследствие закрытия Государственного банка 14 декабря были закрыты и все остальные банки Челябинска. На дверях Государственного банка вывешено следующее объявление: „Ввиду ведущихся переговоров челябинским Военно-революционным комитетом и администрацией банка занятий сегодня не будет“. Челябинский Военно-революционный комитет. 14 декабря 1917 г.

Действительно, 108 лет назад, 14 (27) декабря 1917 года, прекратили работу все частные коммерческие банки Челябинска, денежные средства изъяли: - Русский торгово-промышленный банк — 102 985 руб. 08 коп.; - Соединенный банк — 136 330 руб. 17 коп.; - Русский банк для внешней торговли — 247 217 руб. 02 коп.; - Городской общественный банк — 207 968 руб. 13 коп. Всего — 694 518 руб. 40 коп.

При этом в кассе челябинского отделения Госбанка денег не оказалось — из центрального отделения выделили 5 млн руб.

Представители буржуазных партий усилили нападки на советскую власть, а газета «Союзная мысль» в декабре 1917 года предупреждала:

Закрытие главных денежных артерий сильно отразится на производстве в городе и уезде, особенно тяжело отразится это на заготовке хлеба, которая в последнее время постепенно стала налаживаться. Как скоро удастся Челябинскому Военно-революционному комитету наладить банковское дело – трудно сказать, но населению эти опыты, по чьей бы вине они ни производились, обойдутся дорого.

В условиях нарастающей войны деньги превращались в «ресурс фронта». Сельские жители на территориях под контролем Оренбургского казачьего войска тоже оказались между двух огней: реквизиции шли и со стороны антибольшевистского правительства, и со стороны наступавших красногвардейских отрядов, которым центральная власть дала карт-бланш:

Я удивляюсь вашему бессилию. Неужели вы из банка не можете взять нужную сумму, неужели вы будете считаться с бумажными уставами? Деньги вышлем сегодня же, но, не дожидаясь получения этих денег, достаньте на месте хотя бы в банке… Раз навсегда запомните нашу просьбу: когда отряды нуждаются в деньгах, они должны добыть деньги всеми средствами, не останавливаясь ни перед чем. Из телеграммы Иосифа Виссарионовича Сталина командованию Оренбургского фронта, декабрь 1917 г.

Назначенное Советами банковское руководство из числа рабочих и их сторонников не обладало специальными знаниями и не смогло сразу наладить работу кредитно-финансовой системы. К. Н. Теплоухов вспоминал:

Была, наконец, назначена куча комиссаров по всем отраслям, но какие их функции, — кажется, они не знали и сами.

15 (28) декабря основные требования забастовщиков удовлетворили: старших чиновников и членов стачечного комитета освободили и допустили к прежней работе. Банкиры признали «возможным допущение комиссара в отделение банка» с правом просмотра переписки и телеграмм (простых и шифрованных), а также контроля всех финансовых операций. В тот же день отделение Государственного банка вновь продолжило работу.

А 04.06.1918, т.е. после падения большевистского режима, на совещании местных финансистов давали такую оценку:

В деятельность государственного банка вмешались большевики, вмешались большевистские комиссары – люди в большинстве случайные, совершенно невежественные, не имеющие ни малейшего представления о банковском деле. Такие комиссары своим вмешательством во внутреннюю жизнь учреждений Государственного банка путем произвола, граничащего часто с насилием, действовали в ущерб экономическому благополучию России и, несомненно, только во вред трудовому народу.

На фото: здание быв. Челябинского отделения Государственного банка, до 1934 г., ОГАЧО (Ф. Р-2012. Оп. 2. Д. 177).

По материалам А. А. Абрамовского, В. С. Боже, А. Б. Гуськовой, В. С. Кобзова, О. Г. Лазаревой, И. Н. Пережогиной, Е. П. Туровой, Р. Р. Хайретдиновой.