Как наши предки встречали Новый год.

В преддверии огромной серии праздничных экскурсий вспомним саму историю празднования челябинцами этого светлого праздника.

В дореволюционном Челябинске Новый год не был главным праздником зимы — но город всё равно менялся: витрины загорались огнями, по домам шли маски, в клубах ставили ёлки, а на улицах начиналась суета, которую узнаешь и сегодня.

Сведений, как первые поселенцы Челябинской крепости справляли новогодние праздники в XVIII веке, увы, не сохранилось. Исследователи предполагают, что с самого первого года существования Челябинска горожане праздновали и Рождество, и Святки.

Одно из самых ранних описаний празднования Нового года челябинцами относится только ко второй половине XIX века. И оно сразу даёт тон: это не «одна ночь», а целая волна зимнего веселья, где смешивались дом, улица, песни и переодевания.

На Новый год мы были у Кудриных. Во весь вечер было шумно, разнообразно, весело. Приходили маскированные в незатейливых масках с неизбежным медведем в вывороченной шубе, со стрекозой: плясали, играли, пели. Ольга, знающая все деревенские песни, аккомпанировала на рояле, а хозяйка обходила маскированных уже с заранее наполненным конфетами, пряниками и орехами большим подносом, который бесцеремонно и опустошался. Вливалась новая толпа маскированных, также приветливо угощаемая, как и первая. Воспоминания В. А. Протасова. 1860-1870-е гг.

Если смотреть шире, зимние праздники в дореволюционном Челябинске жили по календарю старого стиля: начинались 25 декабря (Рождество Христово) и длились 12 дней — до Крещения, то есть до 5 января. Новый год оказывался внутри этого «коридора» — заметной точкой, но не единственным центром.

Город к этим дням готовился заранее. Ещё с 15 декабря начиналась торговля ёлками — и это была отдельная сезонная примета: на улицах прибавлялось хвои, в лавках появлялись украшения и сладости.

Ёлку украшали и фабричными, и самодельными игрушками; в ход шли конфеты и орехи в блестящей фольге, пряники и другая сладкая «мишура». Для детей это было почти чудом — не тем, что куплено в магазине, а тем, что собрано руками и фантазией взрослых.

За неделю до Нового года бабушки-позыватки созывали девушек на посиделки: пироги с рыбой, калачи и курники, блины и ватрушки, каши; угощали семечками, орехами, пряниками, пышными булками. Это было и угощение, и общение, и подготовка к большим дням.

В эти дни преображались мелкие лавчонки, сияли огнями керосиновых и электрических фонарей крупные магазины. В лавках и на улицах разворачивалась бойкая торговля, а в газетах появлялись поздравления от местных предпринимателей — реклама тоже становилась частью праздника.

Праздничная жизнь была не только домашней. Известно, что Рождество отмечали в купеческо-мещанском клубе — Челябинском общественном собрании, для чего специально приобреталась ёлка. А дальше начинались балы, вечера, маскарады, где взрослые играли в праздник не меньше детей.

И всё же настоящая «ширина» этих дней чувствовалась на улице. Историк Н. А. Антипин подсказывает, какими были святочные забавы: зареченская молодёжь обливала водой крутой спуск к реке Миасс по улице Каслинской, притаскивала замороженную шкуру быка и устраивала весёлое катанье с горки. На льду Миасса от моста до Сада-острова шли состязания и катания на тройках и лихачах, гулянья по аллеям сада, освещённым электролампочками, с гармошкой.

Для юных челябинцев в богатых домах и в Народном доме устраивали новогодние утренники, во время которых детям вручали подарки. Мы помним, что первая такая елка для вновь образованного детского сада состоялась ровно 115 лет назад. На ней присутствовало около 300 человек, в том числе дети, не посещавшие детский сад. Билет стоил 50 копеек. Елка была украшена игрушками, изготовленными самими детьми и их родителями. Особый восторг у детей вызвали электрические лампочки, предоставленные инженером Кастальским. Участники праздника пели под аккомпанемент пианино, играли в различные игры, получили новогодние подарки – «300 узелков из платочков с лакомствами и фруктами».

А для взрослых тоже были «ёлки» — с балами-маскарадами, призами за лучшие костюмы и обязательным шампанским.

31 декабря в Челябинске устраивали городской бал — туда попадали люди привилегированного общества. Его проводили в доме меценатов Покровских либо в доме купцов Колбиных. Город умел отмечать «по-большому», но это «большое» было доступно не всем.

Параллельно существовала другая, куда более массовая традиция: поздравлять друзей и родных почтовой иллюстрированной открыткой. В какой-то момент открытка стала заменой личного визита — проще, дешевле, современнее, и при этом всё равно «по-человечески».

Традиция поздравлять близких, друзей и знакомых на Новый год и на Рождество развозом визитных карточек с раннего утра устоялась среди состоятельных горожан еще во времена Екатерины II.

И ещё одна важная деталь дореволюционного Нового года: он мог быть очень тихим. Известный челябинский мемуарист Константин Теплоухов описывает встречи года без особого пафоса — и в этой простоте слышен настоящий домашний Челябинск, не витринный.

1903 год. Новый год встретили семейно в своём доме. 1907 год. Новый год встретили, как обыкновенно, своей семьёй: закусили, выпили, поздравили друг друга и… легли спать. 1910 год. Встреча Нового года — более прозаична, чем прошлогоднего, — даже фотографий не сделали. 1911 год. Начался он, как и все предыдущие, самым заурядным образом: поужинали попозже, поздравили друг друга и легли спать. К Ане забегали её подруги В. Авраамова, И. Рымкевич, Н. Вишнякова. Шура оживлялся. Потребовали возобновить вечеринки с танцами. На Рождество танцевал даже Шура… 1912 год. Встретили его самым прозаичным образом, — каждый в своей постели… 1915 год. Пред Рождеством приехали на зимние каникулы Аня и Оля — усталые, но довольные, что дома, — конечно, рассказы о своём житье-бытье. На праздники хорошо, спокойно, — квартиранты разъехались. 1917 год. Встретили Новый год в семейной обстановке, — ужин, в 12 часов поздравили друг друга и … легли спать. 1918 год. Встретили мы Новый год в обычной домашней обстановке.

Но даже «тихий» праздник оставался временем общественных разговоров о совести и взаимопомощи. Краевед Юрий Латышев напоминает: праздничные визиты к друзьям и знакомым были популярны, однако общественники призывали заменять их пожертвованиями — прежде всего сиротам, голодающим и нищим. Такое, например, было во время голода 1911 года или в пользу детского приюта и школы рукоделия – в 1913 году.

Так дореволюционный Новый год в Челябинске получается сразу в нескольких измерениях. Домашний — с ёлкой, свечками, песнями и подносом сладостей. Уличный — с катанием, тройками и электрическими огнями. Клубный — с балами и маскарадами. И, наконец, общественный — когда поздравление можно было заменить рублём на детское убежище. В этом смысле праздник был не только про веселье, но и про то, каким город видит сам себя.

На фото: 1-2. размещенные в периодических изданиях объявления, посвященные грядущему Новому году, ЧОУНБ.

По материалам: Г. А. Арендарь, Н. А. Антипина, В. С. Боже, В. Г. Демакова, Э. Б. Дружининой, А. Каданцевой, И. А. Казанцева, Ю. В. Латышева, К. Пертэн, В. А. Протасова, Г. Л. Рачкова, Ю. Реутовой, М. Л. Рихтер, Д. Родиковой, Г. Х. Самигулова, К. Н. Теплоухова, Е. П. Туровой, а также Отдела краеведения ЧОУНБ, Портала «Архивы Южного Урала», ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 645. Л. 31 об.).