Сто лет до COVID-19: челябинский опыт борьбы с эпидемиями.

В условиях антисанитарии настоящим испытанием для наших предков был тиф – брюшной, возвратный и сыпной. Сегодня поговорим про последний вид.

Сыпной тиф — острое инфекционное заболевание, которое вызывают риккетсии (бактерии) и переносят вши (реже блохи). Болезнь сопровождается высокой температурой, сильной интоксикацией и характерной пятнисто-папулёзной сыпью по телу.

Как вспоминал врач В. Загорский, сыпной тиф имел обыкновение приходить в Челябинск каждую осень.

Уже в 1908 году город пережил крупную эпидемию: заболело не менее 80 человек, и начиная с мая в городской больнице постоянно лежало больше 15 тифозных. Для изоляции больных выделили левое крыло больницы, а сама эпидемия тянулась по меньшей мере до ноября.

Весной 1915 года в Челябинске резко вырос поток больных, раненых и военнопленных. Переполненный вокзал, казармы, лазареты — всё это стало рассадником заразы. Первые вспышки заразных болезней, в первую очередь сыпного тифа, были лишь началом. Летом, на фоне притока беженцев и ухудшения санитарной обстановки, городские власти пытались хотя бы минимально обезопасить людей: решили поставить дополнительные баки с питьевой водой — по одному на Хлебной площади и на Зеленом базаре.

Показательно заявление губернского земского собрания того же 1915 года: земство официально предупредило, что «будет принимать участие в борьбе с эпидемией только при появлении не менее 20 случаев заболевания сыпного и возвратного тифа, скарлатины и дизентерии». И всё же определённые меры были приняты: в Челябинске организовали 19 лечебных заведений на 1425 коек — это была серьёзная сеть для тогдашнего города, и именно она позволила сдержать очередную волну.

В январские дни 1916 года, 110 лет назад, в Челябинске вновь разразилась эпидемия сыпного тифа — по сути, продолжение той же затянувшейся войны с «вшейным» врагом.

Особенно страшным тиф стал в годы Гражданской войны.

В конце 1918 года по всей территории Южного Урала вновь развернулась эпидемия сыпного тифа. У красных и белых не хватало врачей, медикаментов, дезинфицирующих средств, белья и банального мыла. Вакцин почти не было, прививки делали редко. Инфекция по-настоящему угрожала армии Колчака, но и Челябинск она не обошла стороной.

Нам, пережившим 2020–2021 годы и пандемию коронавируса, знакомы многие меры, которые тогда предпринимались. Сто лет назад в Челябинске делали почти то же самое: - власти занимались популяризацией профилактики, - улучшали санитарное состояние города, - налаживали перевозку больных, - закрывали школы, - требовали проветривать помещения, - ограничивали максимальную вместимость кинозалов, - призывали к самоизоляции - и вводили множество других ограничений.

Газета «Власть народа» аккуратно фиксировала, как санитарные решения меняют повседневную жизнь:

Местная жизнь. Открытие кинематографов. Санитарный комитет по борьбе с сыпным тифом в заседании 25 ноября постановил: разрешить сеансы во всех кинематографах, но при условии ограничения количества публики в зале, допускать ее по сеансам и не более двух третей имеющихся в театре мест.

Не нужно рукопожатия. Рукопожатия, которыми мы ежедневно обмениваемся с несколькими десятками лиц, не только нам пользы не приносят, а служат одной из причин распространения кожных и заразных болезней. Особенно опасны потливые руки, к ним легко пристает грязь и пыль, содержащая массу всяких микроорганизмов. Некоторые учреждения признали эту опасность и в своих конторах вывесили плакаты с надписями “рукопожатия запрещены”. Эта мера весьма разумна особенно теперь, когда свирепствует сыпной тиф.

При этом закрытие учреждений, где скапливались люди, проходило в заявительном порядке: каждое заведение оценивали отдельно, и, например, челябинский цирк продолжал работать.

Параллельно предпринимались и более серьёзные шаги.

В связи с тем, что вспыхнувшая эпидемия была напрямую связана с движением через челябинский железнодорожный узел огромного количества людей, были введены инструкции по пресечению распространения болезни на железной дороге.

В ноябре 1918 года в Челябинске открыли бактериологическую лабораторию.

Ситуация была настолько тяжёлой, что в Челябинске состоялось чрезвычайное заседание городской думы, «вызванное обстоятельствами по борьбе с эпидемическими заболеваниями». Городовой врач С. Е. Мазин докладывал о развивающейся эпидемии сыпного тифа: в городской больнице больными были заполнены даже приёмные комнаты и коридоры. По данным военного санитарного врача П. М. Добрадина, на начало ноября 1918 года среди воинских чинов насчитывалось 164 больных сыпным тифом, 6 — брюшным, 38 — возвратным; среди местного населения — 180, 23 и 7 соответственно; среди беженцев — 130, 14 и 5. За неделю с 7 по 13 ноября тифом, в основном сыпным, заболели 110 воинских чинов, 72 местных жителя и 34 беженца. За тот же период умерли 3 военнослужащих, 5 человек из местного населения и 1 беженец.

В городе остро не хватало врачей. Медицинский персонал, следовавший по железной дороге дальше, задерживали в Челябинске, мобилизовали дополнительных работников, повышали зарплату за переработки и вредность.

Распоряжением штаба 3-го Уральского армейского корпуса 7 ноября 1918 года в городе создали санитарный комитет по борьбе с эпидемией сыпного тифа. Его возглавил корпусной врач, коллежский советник П. А. Агапов – владелец дома с шатром, о котором мы говорили недавно.

От городского самоуправления в комитет вошёл А. Ф. Бейвель. Современники оценивали число больных в Челябинске в этот момент уже более чем в четыреста человек, и оно продолжало расти.

К весне 1919 года тиф охватил весь уезд. К 23 марта числилось 612 больных.

После установления советской власти в городе был образован Сибирский революционный комитет (Сибревком). В городскую больницу, откуда врачи ушли вместе с белыми, на несколько месяцев назначили заведующим А. Ф. Бейвеля, в тюремную больницу — фельдшера А. В. Лепятского, в амбулаторию — врача И. М. Бланкфельда. В отчётах подчеркивалось: в городе не хватает медикаментов, инструментов, белья, предметов ухода и самих докторов. Ответственный за санитарное состояние города докладывал о разрухе и общем пренебрежении указаниями санитарного надзора — всё это подталкивало эпидемию.

На фоне нарастающего кризиса 29 октября 1919 года была создана губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с тифом — «Губчекатиф».

Одновременно расширялась сеть больниц. Постановлением губревкома от 10 октября 1919 года городскую больницу решили целиком занять под тифозных, оставив только два изолированных отделения — хирургическое и родильное.

К концу ноября 1919 года в Челябинске работало уже девять инфекционных (тифозных) больниц. Чтобы остановить распространение сыпного тифа по железным дорогам, на прилегающих к городу линиях — Челябинск–Пермь, Челябинск–Уфа, Пермь–Екатеринбург и ряде других — на четыре месяца прекратили пассажирское движение.

Даже эти меры не снимали главной проблемы — нехватки лекарств. Карантинные меры срабатывали не всегда.

На повестку дня вышла даже идея строительства крематория.

Масштабы бедствия хорошо видны по сводкам Губздравотдела за ноябрь 1919 года: только среди гражданского населения одновременно лечились сотни человек — от 318 до 447 больных сыпным тифом, от 218 до 245 — возвратным, до трёх десятков — брюшным, за неделю умирало от 16 до 30 человек. В одном из врачебных пунктов на 26 ноября числилось 680 больных, в том числе десятки с сыпным, возвратным, брюшным тифом, рожей и дизентерией; 26–30 ноября там ежедневно умирали от двух до трёх человек. В Челябинском гарнизонном эпидемическом сводном госпитале на 28 ноября 1919 года состояло 812 больных, из них 198 — с сыпным тифом, 257 — с возвратным, 8 — с брюшным и 267 — с неопределённым диагнозом. Свободных мест не было; за три дня умирали по нескольку человек ежедневно.

В декабре 1919 года ежедневная смертность в Челябинске достигала ста человек.

Хоронить умерших от холеры, тифа, дизентерии предписывалось в течение 36 часов, без отпевания, преимущественно в братских могилах. Часто трупы просто сжигались.

К началу 1920 года в городе действовало более тридцати инфекционных больниц почти на 11 тысяч коек: 19 госпиталей для военных и 12 инфекционных больниц для гражданского населения. В военных госпиталях было 9410 эпидемических коек, в гражданских больницах — 1400; по оценкам «Советской правды», в городе одновременно могли находиться до 12 тысяч больных.

В январе 1920 года в Челябинской губернии запретили массовые мероприятия и собрания, закрыли общеобразовательные учреждения. Учителей и учащихся школ направляли работать в заразные бараки. Для проведения свадеб и похорон требовалось разрешение Чекатифа, причём число участников церемонии не могло превышать двадцати человек. Горожанам запрещалось пить некипячёную воду; дома заболевших тифом обкуривали серой, в госучреждениях полы и стены мыли дезинфицирующими растворами. В губернии увеличили производство мыла, наладили более регулярный вывоз мусора и нечистот. При лечении сыпного тифа применяли инъекции содержащего мышьяк препарата «Сальварсан».

К апрелю–маю 1920 года заболеваемость пошла на убыль. С 4 по 10 апреля среди гражданского населения на лечении состояло 559 человек, за неделю заболело 133, выздоровело 221, умерло 6. С 25 апреля по 1 мая заболело 88, умерло 5. Начали закрывать временные инфекционные больницы, в том числе на Михайловском хуторе, возвращали школьников из бараков к учёбе и заменяли их взрослыми работниками. Тифозные отделения перепрофилировывали под другие инфекции — скарлатину, чесотку.

В мае 1920 года Губчекатиф официально ликвидировали.

Опыт борьбы с войной, голодом и тифом заставлял власти готовиться к новым вспышкам. 27 октября 1920 года президиум губисполкома принял специальное постановление о мерах подготовки к очередной эпидемии.

Несмотря на все усилия, уже в 1921 году в условиях ужасающего голода Челябинская губерния снова столкнулась с бурным ростом инфекций, в этот раз первенство взял тиф возвратный. Было зарегистрировано около 41 тысячи заболевших, из них 18,8 тысячи пришлись на разные формы тифов. В самом Челябинске за 1921 год заболели: брюшным тифом — 1275 человек, сыпным — 994, возвратным — 3989, корью — 628, скарлатиной — 251, дизентерией — 1112, холерой — 1612, цингой — 4011.

По отчёту Губздравотдела на май 1922 года, только за 1921 год в городе зарегистрировали 6295 случаев возвратного тифа и ещё 3004 — по уезду; за три месяца 1922 года — 3319 по городу и 3458 по уезду. Сыпным тифом в 1921 году заболели 1453 горожанина и 451 житель уезда; по брюшному тифу пики пришлись на 1920 год, когда в городе заболели 2044 человека, в уезде — 3734, а в 1921 году — соответственно 278 и 1315.

Таким образом, переживать страшные эпидемии приходилось и нашим предкам — и многое из того, чему они тогда научились, работает и сегодня.

На фото: 1-4. документы санитарного комитета по борьбе с сыпным тифом, 1918 г., ОГАЧО, 5-6. газета «Власть народа», ноя. 1918 г., ОГАЧО, 7. сообщения о смерти медработников, 1919 г., из книги «От земской управы до горздравотдела», 8. копия приказа по санитарной части 5-й армии, 1919 г., оттуда же, 9. газета «Советская правда», 09.12.1919, оттуда же, 10. телефонограмма от 24.10.1919, оттуда же, 11. реклама лекарства «Сальварсан», 1917 г., avp23649, 12. вид лекарства «Сальварсан», ruf bilan, 13. демонстрация женщин под лозунгом «На борьбу с тифом». Перекрёсток Уфимской и Скобелевской (ныне – Кирова-Коммуны). На заднем плане бывший магазин Каткова. 1920 г., из группы ОК «Челябинская старина», 14. листовка 1920-х гг., ГИМЮУ.

По материалам Н. А. Алексеева, М. И. Альбрута, Н. А. Антипина, М. А. Базанова, П. А. Бика, В. Д. Ботнера, Г. Н. Ивановой, В. В. Каплюкова, С. А. Кускова, Ю. В. Латышева, А. П. Моисеева, Д. Л. Островкина, И. А. Прыкиной, А. И. Скорикова, Е. П. Туровой, Г. Н. Шапошникова, В. А. Шевченко, Е. И. Ярковой, а также ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 257), ОГАЧО (Ф. Р-138. Оп. 1. Д. 124, 128; Ф. Р-255. Оп. 1. Д. 2, 78; Ф. Р-363. Оп. 1. Д. 3, 23; Ф. Р-899. Оп. 1. Д. 3).