Семья Теплоуховых: 39 лет брака в сценах и мелочах.

14 февраля — повод поговорить о любви без красивых легенд. В мемуарах К. Н. Теплоухова жена Анна Ивановна появляется не «припиской к биографии», а живым участником семейной истории. Она болеет и поправляется, спорит о покупках, боится за мужа в тревожные революционные ночи, устраивает лето на озере. Из таких деталей и складывается настоящая близость — не на открытке, а в буднях.

Иногда любовь видна прямо как забота.

…от пережитого заболела жена — что-то нервное и серьезное. По совету Бейвеля легла в больницу, — я и Настасья с ребятами навещали ее ежедневно; через неделю поправилась. 1899 год.

А иногда — как смешная домашняя сцена.

На прииске — в хорошую погоду — училась ездить на велосипеде и жена… Уходили подальше от жилья, снимала верхнюю юбку и усаживалась на велосипед — я держал. Жена научилась довольно скоро, но трусила и требовала, чтобы я все время был около нее; я мог бежать рядом с велосипедом минуты две—три, потом выдыхался, — а она одна не рисковала. 1901 год.

Дальше начинается обычная семейная экономика — со вкусами и препирательствами по поводу спонтанных покупок мужа.

Вернулся в Челябинск; жена поворчала за рыбу и ковры, дорожки одобрила… 1903 год.

И сразу другой пласт жизни: двор, огород, сад.

В огороде — часть отвели под малину, и жена занялась посадкой. В саду насадили акации и сирени, — на получившейся аллее я устроил клумбы, жена засадила цветами. Цветочные и огородные семена выписывал от Иммера. Пошлешь открытку, и через неделю получаешь все, — цены дешевые, семена прекрасные. Жена, между прочим, выписала какой-то необыкновенный сорт малины — три корня, очень дорогой, чуть ли не по рублю за корень. Получил в сохранности. 1903 год.

Но у этой семейной хроники есть и нерв времени.

Ночи были тихие, — даже до нас доносился с Уфимской неясный шум, крики. Мне очень хотелось посмотреть, но жена не пускала ни за что… Шуре и Володе удалось улизнуть, и они рассказывали потом, что видели. Дома — одна кухарка… Сообщает, что жена велела запрячь лошадь и со всеми ребятами уехала к А. Ф. Бейвелю. Пошел туда, — город точно вымер, — огни погашены, ставни закрыты. Самого Бейвеля нет. Анна Васильевна дома. Жена обрадовалась, видя меня живым, здоровым и веселым, — она была уверена, что я уже разорван в клочки… Ребята — кто спит, кто дремлет… Рассказал, что видел, — успокоилась. 1905 год.

Смешно, тепло и очень по-домашнему: мир держится не на громких словах, а на умении вместе смеяться.

…вдруг раздается оглушительный лай, и на меня кидается огромная собака! Отскочил, зажег лампу… снова в спальню — жена хохочет. «Только что ты ушел, он откуда-то появился во дворе… желает в комнату — пустили… ведет себя безукоризненно… 1907 год.

К 1910-м у них — уже целая семейная компания.

…старшие дети приноровились, прыгают как козы, но Костя — мал, к таким путям не привык, — запинается, проваливается, — взяли с женой его за руки… Добрались до «тюбетейки», — ветерок чувствительный; Костя озяб, дрожит, но молчит; дочери сжалились, сняли с себя по юбке, надели на него, как бурку, — согрелся. 1910 год.

Вместе они принимают решение о важных делах и дорогих покупках.

Отправились с женой и сыновьями в магазин Иванова, прослушали несколько граммофонов, остановились на одном — рублей 20—25 — довольно хороший, купили и пластинки. Принесли домой, после вечернего чая слушали без перерыва до ужина, — ребята даже не учили уроков. 1910 год.

И, наконец, 1913 год.

…в Миассе на вокзале встретил жену, — ей захотелось проветриться и нанять в Тургояке квартиру для предстоящего лета. Побывали в Сыростане, приехали в Тургояк. 1913 год.

Обычная фраза, но в ней слышно главное: у неё есть воля и планы, у него — готовность ехать рядом. Не «идеальная картинка», а совместная жизнь, где решения принимаются и выполняются вместе.

Тридцать девять лет они были вместе (1891–1930) — до кончины Анны Ивановны.

На фото: чета Теплоуховых, 1928 год, ОГАЧО (Ф. П-830. Оп. 1. Д. 49), реставрация цвета.

По материалам А. Б. Гуськовой.