Два месяца без власти: как Челябинск оказался у пугачёвцев.

Мы помним, что в начале января 1774 года в Челябинске вспыхнул бунт пугачевцев, но тогда отстоять город удалось.

Последующие недели на челябинцев обрушились многие волны осад: оборона держалась на артиллерии и дисциплине небольшой регулярной части, а остальное ополчение было неоднородным и плохо вооружённым – простые обыватели.

13 (24) января к городу с боями пробился генерал Деколонг. Под Челябинском произошло два сражения, и лишь с большими потерями ему удалось войти в крепость. Опасаясь полной блокады, Деколонг вскоре оставил Челябинск, забрав артиллерийскую команду. Для города это означало главное: уходила опора, на которой держалась оборона.

Дальше Челябинск пережил самое тяжёлое — эвакуацию и фактическую сдачу.

04 февраля появились объявления о выходе «внутрь провинции до Шадринска».

07 (по другим сведениям — 08) февраля колонна с гарнизоном, чиновниками и частью горожан покинула город. В перечне ушедших — провинциальная канцелярия с архивом, 192 посадских и цеховых, 162 казака, 11 офицеров, 207 рекрут и 1350 человек крестьян, набранных во «временные казаки». Люди уходили с ощущением, что возвращаться им будет уже некуда. Отчасти они оказались правы.

08 (19) февраля 1774 года Челябинск занял отряд под командованием Григория Туманова и превратил город в опорную базу повстанцев в Исетской провинции. Это был единственный город, где власть пугачёвцев удерживалась более двух месяцев.

Документы прямо говорят о разорении и пожарах, о гибели делопроизводства – ценнейших документов. В рапорте воеводы Ивана Лазарева в Сенат от 14 апреля 1774 года сказано, что оставленные в архиве дела «все без остатку публично созжены».

Для частных семей это было разорение в самом прямом смысле — деньги, вещи, последние попытки спрятать имущество. Прошение мещанской вдовы Софьи Мещеряковой показывает этот страх почти физически: люди прятали пожитки даже в недостроенном Христорождественском соборе — и всё равно теряли.

Покорнейшее прошение города Челябы вдовы бывшего переводчика Софьи Федоровны Мещеряковой… …положены были… пожитки наши… четыре ящика, в числе коих один был с деньгами… …три ящика… унесены, а четвертый… дьячком… взят… …от коего осталось при мне детей… пришла я… в крайнее убожество… 1775 год.

В апреле правительственная власть в Челябинске была восстановлена. Как отмечает краевед М. И. Альбрут, мятежные челябинцы, присягнувшие Пугачёву, тоже возвращались в родной город, но почти сразу сталкивались с преследованиями — от подозрений и допросов до наказаний и «разборов» по прежним связям.

В Челябинск направляли и освобождённых троичан, и беженцев из других крепостей и слобод: город становился пунктом сбора, перевалки и возвращения к привычной жизни — насколько это вообще было возможно после месяцев войны. Тем временем повстанческие отряды повсеместно теряли позиции, откатываясь от захваченных пунктов и оставляя за собой разорённые дороги, сожжённые дворы и опустевшие поселения.

Итог для всего региона был страшным. За время восстания Урал оказался фактически опустошён: хозяйство разрушено, люди разогнаны, память стерта пожарами, а в документах всё чаще звучит одно и то же слово — разорение.

На фото: Н. Каразин, «Пугачёвщина в Сибири. Поражение скопищ самозванца под Троицком 21 мая 1774 г.», ГИМЮУ.

По материалам: Э. А. Арсламбаевой, С. Г. Боталова, В. С. Боже, А. И. Бибикова, И. Н. Грязнова, Д. Гагрина, Н. М. Чернавского, Г. Х. Самигулова, М. Ф. Фонотова, С. Сидоренко, а также ОГАОО (Ф. 3. Оп. 1. Д. 141), ОГАЧО (Ф. И-33. Оп. 1. Д. 1).