Город, утопающий в снегу: проблема длиной в 290 лет.

Большую часть своей истории Челябинск в борьбе со снегом скорее проигрывал, чем побеждал: существовали проблемы не только со свалками навоза, мусора, но и снега. Конкретного места для сбора снега не было: под снежные отвалы приспосабливали самые разные площадки — например, Пушкинский сквер:

…У нас есть порядочная (по величине, и непорядочная — по свозке на неё зимою разных сортов снега) пустующая Петровская площадь… Газета «Екатеринбургская неделя». 19 января 1892 г., No 3.

18 января 1908 года директор Челябинского реального училища В. Е. Агров обратился в городскую управу с конкретной жалобой: на усадьбе училища и на прилегающем участке Садовой улицы начали сваливать снег со дворов ближайших домовладельцев. Его тревожит не «эстетика», а последствия: весной вода хлынет, почву размоет, и ущерб станет неизбежным.

Такие письма хорошо показывают бытовую логику горожан: каждый старался избавиться от снега с собственного двора и переложить проблему на пустыри, площади, берега Миасса или «ничейные» участки рядом с учреждениями. Город, в свою очередь, пытался навести хотя бы минимальный порядок распоряжениями: где можно сваливать навоз, где — нечистоты, а где — «чистый снег». Но даже это приходилось проводить через полицию и угрозу ответственности.

Ввиду наступления зимнего времени жители г. Челябинска начали производить свалку навоза и грязного снега на реке Миасс и в других непозволительных местах, желая поставить в известность жителей г. Челябинска в известность о том, где в течение зимы отведены будут места для свалки навоза и снега, прошу городскую управу отвести для свалки места, где поставить столбы с надписью на прибитой доске «Место для свалки навоза»… Обращение в городскую управу, 08.11.1908.

Впрочем, даже места для обычных городских свалок власти определяли неохотно — что уж говорить о специальных площадках для снежных отвалов.

Ответ управы, датированный 24 ноября 1908 года, звучит почти как карта города, наложенная на санитарные задачи:

Жители города производят свалку снега на конную площадь и против епархиального женского училища, – поэтому городская управа покорнейше просит ваше высокородие поручить полицейскому надзирателю 1-й части г. Челябинска принять меры к воспрещению свалки снега в вышеназванные места, о чем городская управа сообщила ему отношением от 30 октября сего года за № 2692; отношением же от 19 ноября сего года за № 2919 городская управа указала следующие места для свалки: 1) навоза и нечистот – за переездом Пермской железной дороги близ дороги в станицу Миасскую; 2) для чистого же снега: а) в северо-восточной части, за мостом через ручей, близ кузниц и б) в юго-восточной части под горой недалеко от места, отведенного городом для постройки лютеранской кирхи.

После революции новой власти перешли старые проблемы. В воспоминаниях К. Н. Теплоухова о 1918 годе эта растерянность передана почти бытовой комедией, где за громкими распоряжениями — хаос и полумеры:

Большое впечатление произвел приказ об очистке снега на улицах, так как касался многих; некоторые обыватели поскребли, как и раньше, тротуары около своих домов, а где не было тротуаров — не скребли. Была, наконец, назначена куча комиссаров по всем отраслям, но какие их функции, кажется, они не знали и сами.

Газетная хроника того же времени фиксирует результат без дипломатии:

Хроника. О тротуарах. За всю зиму, все, за малым исключением, наши домовладельцы ни разу не позаботились очистить с тротуаров снег и сколоть лед, вследствие чего тротуары имеют вид хорошо устроенного катка, на котором пешеходы и выделывают всевозможные пируэты.

В 1920-е эта тема не исчезла — просто стала частью повседневной «жизни под штрафом». В семейных воспоминаниях видно, как уборка снега и прокапывание канав превращались в постоянную тревогу: не успел — жди милиционера и взыскание.

Ещё резче звучит воспоминание 1925 года той же З. Журбы: снегопады и метели описываются как «стихийное бедствие», а уборка — как работа «до издоху». Здесь важен не пафос, а реальность: большой угол владения, две улицы, ночной снегопад — и утром всё надо очистить немедленно, иначе штраф.

К началу 1930-х годов городская власть пытается закрепить правила уже в виде подробного обязательного постановления. Оно показывает, насколько «снеговая» тема связана с мусором, навозом, помоями и вообще с идеей контроля над двором и улицей. Здесь есть всё: запрет выливать нечистоты, обязанность чистить канавы, требование мусорного ящика, нормы по уборным, поливке улиц летом — и отдельная зимняя строка: тротуары ежедневно очищать и посыпать песком или чистой мелкой золой. В конце — прямая угроза: штрафы до 100 рублей или принудительные работы до одного месяца, а контроль — за саннадзором и милицией.

И всё же даже строгие нормы не отменяли главного: наш город рос быстрее, чем успевал становиться «удобным» с точки зрения дорог и уборки. В письме актрисы Евдокии Турчаниновой от 29 июня 1942 года Челябинск описан так:

…Город колоссальный, мощеных улиц мало, и они пересекаются множеством немощеных, где вы завязаете по колено… Даже автобус не всегда вылезает из грязи и снега…

Иными словами, не «плохой царизм» оставлял улицы нечищеными — их оставлял таким сам темп роста Челябинска и его размеры.

На фото: И. Вандышев, Двор в снегу, 1956 г., ГИМЮУ.

По материалам В. Е. Агрова, Н. А. Антипина, В. С. Божe, Е. В. Боже, В. Г. Демакова, А. Б. Гуськовой, Д. Г. Графова, В. К. Дружинина, В. Котельникова, Г. Н. Ивановой, Н. Столбова, Е. Турчаниновой.

После революции новой власти перешли старые проблемы. В воспоминаниях К. Н. Теплоухова о 1918 годе эта растерянность передана почти бытовой комедией, где за громкими распоряжениями — хаос и полумеры:

Большое впечатление произвел приказ об очистке снега на улицах, так как касался многих; некоторые обыватели поскребли, как и раньше, тротуары около своих домов, а где не было тротуаров — не скребли. Была, наконец, назначена куча комиссаров по всем отраслям, но какие их функции, кажется, они не знали и сами.

Газетная хроника того же времени фиксирует результат без диплует результат без дипломатии:

Хроника. О тротуарах. За всю зиму, все, за малым исключением, наши домовладельцы ни разу не позаботились очистить с тротуаров снег и сколоть лед, вследствие чего тротуары имеют вид хорошо устроенного катка, на котором пешеходы и выделывают всевозможные пируэты.

В 1920-е эта тема не исчезла — просто стала частью повседневной «жизни под штрафом». В семейных воспоминаниях видно, как уборка снега и прокапывание канав превращались в постоянную тревогу: не успел — жди милиционера и взыскание.

Ещё резче звучит воспоминание 1925 года той же З. Журбы: снегопады и метели описываются как «стихийное бедствие», а уборка — как работа «до издоху». Здесь важен не пафос, а реальность: большой угол владения, две улицы, ночной снегопад — и утром всё надо очистить немедленно, иначе штраф.

К началу 1930-х годов городская власть пытается закрепить правила уже в виде подробного обязательного постановления. Оно показывает, насколько «снеговая» тема связана с мусором, навозом, помоями и вообще с идеей контроля над двором и улицей. Здесь есть всё: запрет выливать нечистоты, обязанность чистить канавы, требование мусорного ящика, нормы по уборным, поливке улиц летом — и отдельная зимняя строка: тротуары ежедневно очищать и посыпать песком или чистой мелкой золой. В конце — прямая угроза: штрафы до 100 рублей или принудительные работы до одного месяца, а контроль — за саннадзором и милицией.

И всё же даже строгие нормы не отменяли главного: наш город рос быстрее, чем успевал становиться «удобным» с точки зрения дорог и уборки. В письме актрисы Евдокии Турчаниновой от 29 июня 1942 года Челябинск описан так:

…Город колоссальный, мощеных улиц мало, и они пересекаются множеством немощеных, где вы завязаете по колено… Даже автобус не всегда вылезает из грязи и снега…

Иными словами, не «плохой царизм» оставлял улицы нечищеными — их оставлял таким сам темп роста Челябинска и его размеры.

На фото: И. Вандышев, Двор в снегу, 1956 г., ГИМЮУ.

По материалам В. Е. Агрова, Н. А. Антипина, В. С. Божe, Е. В. Боже, В. Г. Демакова, А. Б. Гуськовой, Д. Г. Графова, В. К. Дружинина, В. Котельникова, Г. Н. Ивановой, Н. Столбова, Е. Турчаниновой.