Нотариусы Челябинска: люди и судьбы.

26 апреля в России отмечается День нотариата. Для Челябинска эта дата — повод вспомнить, как вообще появилась и развивалась нотариальная служба в уездном городе.

Изначально нотариальные функции здесь выполнял магистрат — орган городского самоуправления. Отдельного института нотариусов не существовало, а удостоверение сделок и документов было частью общей административной практики. Ситуация изменилась во второй половине XIX века, когда в ходе судебной реформы Александра II в России был учрежден самостоятельный нотариат.

Одним из самых известных челябинских нотариусов был Петр Филиппович Туркин — человек, чья биография наглядно показывает особенности той эпохи. Уроженец Верхнего Уфалея, он не имел ни юридического, ни даже полноценного общего образования, окончив лишь несколько классов церковно-приходской школы. Тем не менее он сумел сдать экзамен экстерном и получить право заниматься нотариальной деятельностью, хотя, по воспоминаниям современников, далось это ему не сразу.

С юриспруденцией Туркин был связан с молодости: в 1876 году он стал судебным приставом Екатеринбургского съезда мировых судей, затем в 1881 году — частным поверенным в Челябинске и представителем по городским делам. С февраля 1900 года и до революции он занимал должность городского нотариуса, совмещая её с активной общественной деятельностью. Трижды избирался городским головой (1894–1897, 1898–1900, 1915–1917), руководя и думой, и управой.

При этом отношение к нему современников было неоднозначным. Константин Теплоухов в мемуарах писал о нем крайне резко:

П. Ф. Туркин был до Бейвеля городским головой, — теперь нотариус, — глупый, надутый, жадный; легонький экзамен на нотариуса сдал после нескольких попыток, да и то после усиленных хлопот В. К. Покровского…

Когда П.Ф. Туркин был головой и куда-то ехал по железной дороге — в вагоне сорвалась лампа, упала ему на голову и просекла кожу. Ранка зажила через несколько дней, но П.Ф. Туркин предъявил ж.д. иск на крупную сумму за потерю физической трудоспособности. Произвели официальное освидетельствование — вполне здоров — отказали. Тогда П.Ф. Туркин требует за потерю умственной трудоспособности уже через суд. И суд нашел, что если П.Ф. Туркин остается городским головой и гласorii/94) в мемуарах писал о нем крайне резко:

П. Ф. Туркин был до Бейвеля городским головой, — теперь нотариус, — глупый, надутый, жадный; легонький экзамен на нотариуса сдал после нескольких попыток, да и то после усиленных хлопот В. К. Покровского…

Когда П.Ф. Туркин был головой и куда-то ехал по железной дороге — в вагоне сорвалась лампа, упала ему на голову и просекла кожу. Ранка зажила через несколько дней, но П.Ф. Туркин предъявил ж.д. иск на крупную сумму за потерю физической трудоспособности. Произвели официальное освидетельствование — вполне здоров — отказали. Тогда П.Ф. Туркин требует за потерю умственной трудоспособности уже через суд. И суд нашел, что если П.Ф. Туркин остается городским головой и гласные не замечают явного слабоумия, то иск дутый, — отказал.

Из воспоминаний К. Теплоухова, 1907 год.

Несмотря на подобные оценки, исследователи отмечают, что значительная часть критики была преувеличенной, а сам Туркин оставался влиятельной фигурой городской жизни. Его репутацию, впрочем, подрывали и личные обстоятельства —после развода с женой, в феврале 1908 года он обвенчался с подругой своей дочери, от которой также имел по меньшей мере одного ребенка.

Кстати, П. Туркин приходился родственником первому челябинскому писателю А. Туркину.

Другой челябинский нотариус — Константин Иванович Хренов — ранее был учителем, а затем занялся нотариальной практикой. В начале XX века его контора находилась в разных местах на Большой улице (Цвиллинга) — сначала в доме Кузнецовой на углу современных Цвиллинга и Коммуны (утрачен), затем в «новиковском» доме на первом этаже (Труда, 86), известно, что в 1907 году у него подрабатывали революционеры Черепановы, а позже – напротив – в быв. доме Карпинского (Цвиллинга, 1; утрачен).

Мы знаем, что нотариус проживал в этом доме, а до этого – в особняке Кузнецова (Цвиллинга, 2), в частности, в 1906 году.

Хренов был человеком либеральных взглядов и, по воспоминаниям современников, спокойно относился к подпольной деятельности революционеров. В его квартире проходили собрания, и он, по сути, знал о происходящем, но не препятствовал этому. Более того, он сам участвовал в общественной жизни: был выборщиком на выборах во II Государственную думу, а также числился среди учредителей «Нового клуба», который полиция считала неблагонадежным.

Через нотариальные конторы проходила значительная часть городской жизни. Здесь оформлялись доверенности, сделки с недвижимостью и др. Сохранившиеся документы показывают, что структура нотариальных актов уже тогда была вполне современной: указывались стороны сделки, перечень полномочий, сведения об имуществе, фиксировались пошлины и регистрация в актовых книгах. Например, при оформлении прав на недвижимость нотариус проверял отсутствие залога, фиксировал стоимость имущества, вносил запись в книгу и выдавал заверенную выписку для архива.

Таким образом, нотариат в дореволюционном Челябинске был не просто юридической формальностью, а важной частью городской инфраструктуры. От магистратских записей к профессиональным нотариусам, от простых доверенностей к сложным имущественным актам — эта система постепенно формировала правовую культуру города, многие элементы которой сохраняются и сегодня.

На фото: 1. П. Туркин, ЦИКНЧ, реконструкция, 2. из сборника «Челябинск неизвестный», 3. из книги «Школьный мир дореволюционного Челябинска», 4. из группы ОК «Челябинская старина», 5. сведения о нотариусах из справочника «Весь Челябинск и его окрестности», 1909 год, 6. нотариальная доверенность, изготовленная П. Туркиным 16 декабря 1905 года, ОГАЧО (Ф. 1. Оп. 1. Д. 6958).

По материалам З. Н. Анохиной, В. С. Боже, А. Б. Гуськовой, С. Б. Демаковой, В. В. Лютова, А. И. Скорикова, Д. В. Чарыкова, а также ОГАОО (Ф. 10. Оп. 1. Д. 339; Д. 345; Ф. 15. Оп. 1. Д. 133), ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 883; Д. 932; Ф. 1. Оп. 1. Д. 6958).