Как депутаты прогуливали заседания думы.

27 апреля в России отмечается День парламентаризма. Дата выбрана в память о начале работы Первой Государственной думы в 1906 году, хотя здесь есть странность: требовалось взять дату по новому стилю – 10 мая, а взяли зачем-то по старому. Но раз уж повод есть, да и недавно уже обсуждали выборы в первую Госдуму, сегодня посмотрим не на выборы, а на более житейскую сторону дореволюционного «парламентаризма» — как гласные Челябинской городской думы ходили на заседания. Точнее, как часто не ходили.

В 1870-е годы, после введения Городового положения, от гласных не требовалось обязательного посещения заседаний, а для кворума хватало одной трети состава. Поэтому долгое время проблема не выглядела критичной. В донесении городского головы от 20 декабря 1875 года отмечалось, что дума собиралась в 1872 году 10 раз, в 1873 — 13, в 1874 — 8, в 1875 — 6. Несостоявшихся заседаний было всего два — в 1873 и 1874 годах.

Но уже тогда замечали: часть гласных «не сочувственно относится к общественному делу» и просто не приходит, не объясняя причин. Предлагалось штрафовать таких депутатов или даже исключать из состава думы.

В 1892 году правила ужесточили — посещение стало обязательным. Однако проблема никуда не делась. На практике кворум по-прежнему собирали с трудом.

Заседания Челябинской городской думы проходили обычно раз в месяц. Гласных заранее приглашали повесткой с перечнем вопросов.

К 1910-м годам неявка стала уже системной проблемой. В документах прямо отмечается: заседания не проводятся из-за отсутствия гласных, а значит, невозможно решать важнейшие городские вопросы. Характерный случай — 24 июля 1913 года. Заседание сорвалось: для кворума не хватило всего двух-трех человек. Секретарь, как писала газета, «надрывался у телефона», уговаривая гласных прийти.

Газета язвительно замечала:

Заседания думы так часто за последнее время срываются из-за отсутствия кворума, что прямо не лишена интереса задача: сколько раз в году болеют гласные и их близкие родственники, и почему эти несчастия обрушиваются на них именно в дни думских заседаний?

Это была не просто ирония. Без кворума город не мог принимать решения: утверждать расходы, обсуждать благоустройство, школы, дороги, займы. Внешне всё выглядело как частная недисциплинированность, но фактически страдала вся система управления. Не случайно в 1909 году отмечалось, что городская дума и управа не проявляют «ни должной энергии, ни надлежащей распорядительности».

Революция и первые демократические выборы 1917 года проблему не решили. Изменился состав думы, но не поведение гласных. 18 ноября 1917 года заседание началось лишь около 10 вечера вместо назначенных 7–8. Причина — затянувшиеся фракционные совещания.

А когда перешли к обсуждению займа в 500 000 рублей, кворума уже не оказалось: часть гласных ушла из-за позднего времени. Заседание затянулось до половины третьего ночи и было прервано.

Получается парадокс. Дума обсуждала революцию, продовольственный кризис и безопасность города, но всё упиралось в простую вещь: кто-то не пришёл, кто-то опоздал, кто-то ушёл раньше. Поэтому история думской неявки — это не только анекдот о ленивых гласных, а напоминание: парламентаризм держится не на громких датах и красивых словах, а на простой обязанности — прийти на заседание как на работу и усердно поработать на благо общества.

На фото: 1. телеграмма о недостижении кворума, 1912 г., ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 110), 2. журнальное определение о невозможности рассмотреть вопрос ввиду отсутствия кворума, ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 1139), 3. заявление Закира Галеева о невозможности явиться на заседание из-за недомогания, 1915 г., ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 1231).

По материалам Н. А. Антипина, В. С. Боже, В. А. Весновского, Ю. В. Латышева, А. И. Скорикова, Е. П. Туровой, а также ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 110; Д. 133; Д. 257), ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 5. Д. 11; Ф. И-3. Оп. 1. Д. 1139; Д. 1231).