Смерть как ремесло: похоронное дело Челябинска.

В субботу, 23 мая, в 12:00 Алексей Кондратьев проведет экскурсию «Успенский некрополь» — прогулку по самому статусному и исторически значимому кладбищу Челябинска. Обязательно приходите!

В преддверии этой экскурсии хочется вспомнить не только сами кладбища, но и почти невидимую сторону городской истории — тех, кто сопровождал человека в последний путь. Речь о гробовщиках.

Пока Челябинск был маленькой крепостью и провинциальным городом, никакого развитого похоронного промысла здесь, конечно, не существовало. Даже в 1863 году городская статистика не фиксирует ни одного гробовщика. Похороны оставались делом семьи, прихода и ближайшего окружения.

К концу XIX века гробовщики уже становятся отдельной профессией.

Количество гробовщиков: 1893 – 6 1898 – 8 1904 – 6 1907 – 11 1908 – 11 1910 – 12

На первый взгляд приведенные цифры небольшие. Но за ними стоит важный процесс: смерть в городе постепенно превращалась из исключительно семейно-церковного дела в часть городского хозяйства и ремесленной экономики.

Кладбищ у дореволюционного Челябинска было много. Первые погребения появились еще в районе нынешних улиц Кирова и Карла Маркса. Затем с 1740 года действовало Никольское кладбище у восточной стены крепости, рядом с деревянной Никольской церковью. Позднее главным городским некрополем стало Казанско-Богородицкое кладбище в районе нынешнего магазина «Ритм» и кинотеатра имени Пушкина. Оно было одним из красивейших мест старого Челябинска: кладбищенская церковь стояла на возвышенности, вокруг — березовая роща и каменная ограда.

В 1837 году за рекой устроили Симеоновское кладбище. В 1879 году появилось Успенское кладбище у северной границы города. Именно оно стало одним из главных дореволюционных некрополей, но в советское время было уничтожено вместе с церковью. Сейчас на этом месте находится Калининский районный суд.

Были и другие кладбища: еврейские, магометанские, старообрядческие, кладбище у переселенческого пункта, Мареновское или Марьянинское кладбище, а также заразное кладбище при городской больнице.

Конечно, во время холеры, тифа, дизентерии людей могли хоронить без отпевания в церкви. Например, в 1919 году при таких обстоятельствах, когда смертность достигала 100 человек в день людей хоронили и вовсе в братских могилах.

Сколько получали гробовщики сказать непросто. Мы знаем, что в октябре 1916 года во время другой эпидемии сторожу специального заразного кладбища платили по 2 рубля 50 копеек за каждую вырытую там могилу. Возможно, эти сведения как-то позволят составить представление о заработке и самих гробовщиков.

После революции похоронное дело начали передавать государственным структурам. В 1921 году власти прямо писали о необходимости забрать его из рук религиозных обществ и организовать похоронное бюро при коммунальных органах.

Сегодня ни одно кладбище, располагающееся в черте дореволюционного Челябинска не сохранилось в прежнем виде. Тем важнее такие экскурсии: они возвращают городу память не только о выдающихся людях, но и о целой культуре прощания, которая когда-то существовала рядом с храмами, базарами, домами и улицами старого Челябинска.

На фото: похороны сотрудника Челябинской губЧК Белопашенцева, погибшего в ходе ликвидации крестьянского восстания в Курганском уезде, на фоне – бывший особняк Хованова (Васенко, 25), 27.04.1921, ОГАЧО (КолФД. Оп. 1. Д. 1180), реконструкция.

По материалам Н. А. Антипина, М. А. Базанова, В. С. Боже, В. В. Колмогорова, С. А. Кускова, Ю. В. Латышева, В. Г. Демакова, Г. Х. Самигулова, Г. Н. Шапошникова, Д. Л. Островкина, Н. Г. Овсяницкого, Е. А. Сергеевой, Н. М. Чернавского, а также ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 344), ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 286; Д. 376; Д. 798; Д. 913; Д. 961; Д. 1239; Ф. Р-138. Оп. 1. Д. 294).