Внимание: холера!

Холера была одним из главных страхов старого Челябинска. Город десятилетиями жил с этой угрозой: вспышки болезни снова и снова проходили по Оренбургской губернии, Челябинскому уезду и самому Челябинску.

В 1829–1830 годах в Оренбургской губернии холерой заразились 3590 человек, умерли 865, то есть 25 %. В 1831 году эпидемия была уже страшнее: 21 236 заболевших и 7602 умерших, смертность около 36 %. В 1848 году холера бушевала в Челябинске, в 1853 году снова обрушилась на город, в 1871 году вспыхнула в Челябинском уезде. Но особенно тяжелой для города стала эпидемия лета 1910 года.

Причины были понятны современникам задолго до самой вспышки: антисанитария, грязные дворы, навоз, нечистоты, слабая медицина, плохая организация санитарного надзора, отсутствие нормальной обработки воды и продуктов.

Первое заболевание азиатской холерой в Челябинске было обнаружено 6 августа. Затем число заболевших быстро начало расти, и эпидемия продолжалась 7 недель. Всего заболели 248 человек, выздоровели 75, умерли 173. Смертность составила 68,3 %, по другим подсчетам около 68 %. Больше всего заболевших было в Заручейной части города — 129 случаев.

Течение болезни было тяжелым. Нередко больных привозили в больницу только через 2 и более суток от начала болезни, когда помощь уже запаздывала. Заболевание сопровождалось тяжелыми осложнениями и очень быстрым смертельным исходом: иногда смерть наступала через 5–6 часов от первых признаков.

Летом в Челябинске появилась холера. Проявлялась она в самой слабой форме — скорее дизентерия, врачи и газеты постарались раздуть, сколько можно, — это было в моде. Устроили специальные холерные бараки, обыкновенно пустовавшие; расклеили объявления на заборах, сжигали одежду больных. В больнице постоянное дежурство, заготовлены возчики для отвозки больных в барак при первом известии. Труд увенчался успехом — в городе создалась паника. Насколько велика опасность в действительности — можно судить по тому, что у нас и наших знакомых даже не говорили о холере, — о событиях и мерах узнавали случайно: обычного режима не меняли. На трусов и мнительных людей холера производила большое впечатление. В. И. Филиппов и трусость, и мнительность совмещал в превосходной степени. Отправил всю семью в Троицк, — ему самому в этом году отпуск не полагался, — он подал рапорт о болезни и нигде не показывался, чтобы не заразиться. В Акцизном управлении за надзирателя оставили меня. Я походил с неделю, — думаю — надо навестить больного. Пошел, — он заперся в спальной, окна с двойными рамами, воздух спертый, везде склянки из-под лимонного сока; сидит в полушубке и огромных валенках, — похудел, так как питался только свежими яйцами и лимонным соком. Поболтали маленько, — видимо, боится заразиться от меня, — ушел... В конце июня холера стала затихать. Из воспоминаний К. Теплоухова, 1910 год.

После посещения Челябинска Оренбургским врачебным инспектором Л. П. фон Шлихтингом были выявлены серьезные недостатки. Городская больница оказалась в неудовлетворительном состоянии: ремонт еще продолжался, помещение для холерных больных было недостаточным, подозрительные по холере и больные с выраженными признаками холеры помещались вместе. Отдельного приемного помещения для сортировки больных не было. Ванной комнаты в холерном отделении тоже не было: ванны делали прямо в палатах у кроватей больных, воду грели во дворе на специально устроенном очаге и носили ведрами. Ванные воды и выделения больных выносили ведрами и выливали в яму у входа в холерное отделение. Эта яма была примерно 4 аршина в квадрате и около 3 аршин глубиной, без сруба и ничем не прикрыта.

Санитарно-исполнительная комиссия фактически бездействовала: она провела только 2 заседания, 24 и 30 июля, обсуждая устройство общественных отхожих мест и чайной. Многие распоряжения по холерным мероприятиям принимались по личному усмотрению городского головы. В больнице не было паровой дезинфекционной камеры, из двух дезинфекционных отрядов только один имел необходимые инструменты.

22 августа городская дума постановила открыть 3 холерных отделения на окраинах, но к моменту проверки они еще не работали. Лишь после настойчивых требований врачебной инспекции 1 сентября были открыты 3 отделения, размещенные в городских школах: на Восточном бульваре в 4-м приходском училище, на Екатеринбургской улице во 2-м женском училище и на Степной улице в 1-м женском приходском училище. В каждом отделении было по 3 кровати. Персонал составляли врач, фельдшер, 2 сестры милосердия, монахини местного монастыря, и служительский персонал. Врачи этих отделений должны были не только принимать больных, но и оказывать помощь на дому, а также наблюдать за теми, кто отказался от больницы.

Занос холеры в Челябинск связывали с железной дорогой и путями сообщения. В отчете фон Шлихтинга говорилось, что после первого случая в Челябинске заболевания появились в селениях по линии Сибирской железной дороги: в поселке Пашнинском 20 августа, Каштакском 21 августа, деревне Покровке 22 августа. По линии Екатеринбургской железной дороги случаи отмечались на станции Есаульской 28 августа, в станице Усть-Уйской 7 июля, поселке Озерном 13 июля, деревне Кушме 13 июля и в Троицке 17 августа. В Челябинск холера была занесена по железной дороге, а по Самарскому тракту в Ивановское и Усть-Уйскую — из Тургайской области.

Особую роль сыграл приезд председателя Совета министров Петра Аркадьевича Столыпина. Во время поездки через Челябинск он осматривал переселенческий пункт и был поставлен в известность, что в Челябинске свирепствует холера, в связи с чем он посетил и сам город; премьер-министр остался крайне недоволен противохолерными мерами. После вмешательства сверху ситуация стала меняться быстрее: ремонт больницы прекратили, холерных больных отделили от подозрительных, устроили отдельные ванны, выделили приемное помещение, открытую яму для стока обеззаразили и засыпали, ввели обработку ванных вод 20 % раствором известкового молока, белье стали вымачивать в 2 % растворе соды, а меховые и шерстяные вещи дезинфицировать формалином.

На борьбу с эпидемией Челябинск израсходовал в 1910 году 5400 рублей. В 1911 году, уже в ожидании возможного возвращения холеры, город потратил еще 2035 рублей. Тогда же при больнице построили холерный барак за 5712 рублей.

Вывод врачебного инспектора был жестким: организация борьбы с холерной эпидемией в Челябинске была поставлена неудовлетворительно как в санитарном, так и в лечебном отношении. Городу рекомендовали учредить местный санитарный надзор с санитарным врачом, организовать медико-санитарное бюро, наладить борьбу с заразными болезнями, систематически проверять торгово-промышленные заведения и качество пищевых продуктов, защитить источники водоснабжения от загрязнения, закрыть стоки нечистот с городской электростанции и увеселительного заведения на острове, организовать правильную вывозку нечистот, увеличить число кроватей в городской больнице до нормы 1 кровать на 1000 жителей, оборудовать к весне заразное отделение на 20–25 кроватей и дезинфекционную камеру, а также заранее пополнить врачебный персонал.

К осени 1910 года эпидемия пошла на убыль, но стала для города тяжелым уроком. Она доказала, что холера была не просто «страшной болезнью» из газетных сообщений, а прямым следствием городской неустроенности. В старом Челябинске эпидемия приходила не одна: ее встречали переполненные больницы, грязные дворы, плохое водоснабжение и нехватка врачей. И только когда угроза становилась явной, город начинал спешно делать то, что следовало делать заранее.

На фото: объявление Минусинского революционного комитета и уездного отдела здравоохранения о взятии на учет извести, дегтя, карболки, скипидара и о сообщении сведений в отдел здравоохранения об их количестве в связи с заболеванием холерой в Челябинске, 1921 год, из фондов Краевого ГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей».

По материалам Н. А. Алексеева, К. В. Дружинина, А. Б. Гуськовой, М. Ш. Гайнуллина, В. Б. Загорского, Ю. В. Латышева, Н. М. Чернавского.