Белая милиция Челябинска.

В 1917–1919 годах власть в Челябинске менялась не только на площадях, в советах и комитетах. Она менялась еще и в участках, караулах, сыскных бюро и на городских постах.

3 марта 1917 года Временное правительство провозгласило замену царской полиции народной милицией. 7 марта в Челябинске организовали городскую общественную милицию, 8 марта старая полиция была разоружена, руководящие лица отстранены, некоторые арестованы.

Новая милиция должна была стать народной и открытой для представителей разных слоев населения. Но уже первые недели показали слабость новой системы. Только за первые 20 дней после создания было зарегистрировано 147 преступлений: налеты, грабежи, разбойные нападения.

С падением советской власти в конце мая 1918 года прекратила свое существование и народная милиция. Уже в июне возникла белая милиция.

Город был разделен на пять участков. При милиции существовал резерв, действовало бюро уголовного сыска. То есть белая администрация пыталась выстроить не временную дружину, а полноценную городскую правоохранительную систему: участки, резерв, уголовный сыск, регулярная служба.

Милиция белых правительств отличалась от народной милиции 1917 года. Исследователи отмечают, что она была централизована, находилась на государственном обеспечении и почти не зависела от местных органов самоуправления. По существу, это была попытка восстановить систему, близкую к царской полиции: более вертикальную, служебную, государственную, а не общественно-муниципальную.

В условиях Гражданской войны такая логика была понятна. Город жил в обстановке фронтов, мобилизаций, подозрений, обысков, перемещения войск, беженцев, военнопленных, спекуляции и уголовного роста. На территориях белых правительств большую роль в охране порядка играли и казачьи формирования. Одной милиции для контроля пространства уже не хватало.

Преступность в это время резко выросла и по количеству, и по характеру. Исследователи прямо отмечают, что в годы Гражданской войны уровень преступности намного превысил показатели предшествующих лет. Появлялись и новые виды преступлений, в том числе торговля наркотиками. Криминальную напряженность усиливала миграция: через Челябинск шли военные, беженцы, бывшие пленные, случайные люди, спекулянты, дезертиры и просто те, кто пытался выжить в разрушенном мире.

О городском криминальном фоне хорошо говорят газетные сообщения 1918 года. В сентябре сообщалось, что на заводе минеральных вод Кричевского нашли 40 бочек черного мазута, принадлежавшего фирме «Сотрудник» и скрытого с целью спекуляции. В другой заметке говорилось о шайке молодых вымогателей: подростки, называвшие себя анархистами, рассылали состоятельным горожанам угрожающие письма с требованием денег. Жена владельца аптеки Вульфа, получив такое письмо, отнесла в указанное место 2000 рублей и не решилась сообщить властям. А граждане Плонский и Борщевский, также аптекари, после таких писем обратились в милицию. Среди задержанных оказались Всеволод Зыков, Лебединская и реалисты 6-го класса Рубановский и Гершевич.

В городе было много уличной преступности. Чехословацкий легионер К. Томан вспоминал, что в Челябинске было полно карманников. У него самого вытащили записную книжку со служебным удостоверением и фотографией жены, приняв их, видимо, за деньги. По его словам, ходить по городу в форме чехословака было небезопасно, поэтому он снимал ленточку с фуражки, чтобы не выглядеть легионером.

Белая милиция должна была бороться с таким городом: вооруженным, голодным, нервным, переполненным людьми и слухами. Но силовой аппарат сам жил в условиях правовой неустойчивости. Следственные органы Временного Сибирского правительства вызывали большие вопросы. Аресты во многих случаях проводились не по ордерам. Людей задерживали на работе, на железной дороге, в общественных местах. Есть даже сведения об арестованном, доставленном из больницы, где он находился на лечении.

С арестами и обысками была связана еще одна проблема: их нередко проводили заинтересованные люди. В Челябинске известен случай с арестами на мельнице Архипова, где участвовал милиционер Лушников. Исследователи предполагают, что он мог мстить хозяину: раньше Лушников работал на этой мельнице, но был уволен. То есть правоохранительная система легко превращалась в инструмент личных счетов.

В этом и состояла главная черта белой милиции: формально она стремилась восстановить порядок, дисциплину и государственную вертикаль, но действовала в разрушенной реальности Гражданской войны.

Белая милиция просуществовала в Челябинске чуть больше года — с июня 1918-го до августа 1919-го. Когда Красная армия заняла город, началось создание рабоче-крестьянской милиции. Но новая власть унаследовала те же проблемы: спешку, нехватку кадров, плохое снабжение и рост преступности. И, конечно, с приходом советской власти на челябинцев вновь обрушились милицейские репрессии. В конце 1919 года по городу прокатились массовые обыски. Явление стало настолько распространенным, что появились бандиты, которые под видом сотрудников ЧК проникали в жилища и грабили растерянных горожан. Положение оставалось тяжелым еще не один год.

Так что белая милиция была не исключением, а одним из звеньев большой правоохранительной катастрофы Гражданской войны. Сначала рухнула царская полиция. Затем с трудом создавалась народная милиция. Потом ее вытеснили советские штабы охраны и Красная гвардия. Затем белая власть попыталась восстановить централизованную милицию, похожую на прежнюю полицию. После возвращения красных все снова перестраивалось уже под рабоче-крестьянскую милицию и ЧК.

За каждым таким переустройством стояли не только названия учреждений, но и жизнь горожан: обыски, ночные патрули, участки, аресты, кражи, карманники, самогонщики, спекулянты, вымогатели, бандиты и чиновники, которые сами не всегда понимали, по каким правилам должны работать. В этом смысле история белой милиции Челябинска — это история города, который пытался удержать порядок в тот момент, когда сам порядок несколько раз подряд менял цвет, форму и хозяина.

На фото: совещание при управлении Челябинской горуездной милиции. Начальники отделений милиции, 1920 г., ГИМЮУ (ОФ-2433/5), реконструкция.

По материалам А. А. Абрамовского, П. Г. Агарышева, Н. А. Антипина, А. А. Бакановой, М. А. Базанова, В. С. Боже, Д. Г. Графова, Е. А. Калинкиной, Д. В. Калинкина, В. С. Кобзова, А. Кручинина, И. В. Нарского, Н. С. Нижник, А. В. Петрова, А. И. Семенова, А. И. Семёнова, Е. П. Сичинского, И. В. Сибирякова, Н. М. Чистяковой, С. В. Щеткина, а также ОГАЧО (Ф. Р-10. Оп. 1. Д. 14, 45; Ф. Р-363. Оп. 1. Д. 60; Ф. П-77. Оп. 1. Д. 3).