Фамилии (и имена) первых челябинцев.

Когда мы говорим о первых жителях Челябинской крепости, обычно вспоминаем казаков, солдат, переселенцев, служилых людей, первые дворы и первые улицы. Но есть еще один очень живой способ увидеть самый ранний Челябинск — посмотреть на фамилии его жителей.

В переписной книге Челябинской крепости 1739–1740 годов содержится 138 фамилий. Для города, который только начинался, это не просто сухой список. За каждой фамилией стояла семья, двор, хозяйство, происхождение, иногда профессия, прозвище, черта внешности или память о прежнем месте жительства.

В те годы в России еще была распространена так называемая большая семья, когда вместе жили родители, взрослые дети, их жены и дети. Это было связано с хозяйством: землю и двор удобнее было обрабатывать совместно. В среднем такая семья состояла примерно из пяти человек. Поэтому одна фамилия в переписи могла означать не одного человека, а целый маленький мир — дом, работников, родственников и несколько поколений под одной крышей.

Большинство фамилий в ранней челябинской переписи встречалось только один раз. Но были и повторяющиеся — по два, три и четыре раза. Такие повторы иногда указывают на возможные родственные связи между семьями. Самой распространенной, по данным исследователей, была фамилия Казанцев, или Казанцов. Она, вероятно, указывала на происхождение предков из Казани.

Исследователи обратили внимание, что фамилии первых челябинцев очень разные по происхождению. Одни возникли от имени предка. Так появились, например, Герасимовы — от имени Герасим, Дмитриевы — от Димитрия, Лукины — от Луки, Максимовы — от Максима, Парфентьевы — от Парфентия, Петровы — от Петра, Селивановы — от Силуана, Иевлевы — от Иова.

Таких фамилий вообще было много. Южноуральские фамилии часто росли из канонических христианских имен, но за века менялись, сокращались, переиначивались. Например, Анкудин мог дать Анкудинова, Кудинова и Киндинова; Варфоломей — Вахрамеева, Вахромеева, Вахрушина, Вахина; Евстафий — Астахова и Астанина; Иов — Иевлева, Ивина, Ивакина, Иванина, Ивашкина; Кондратий — Кондратьева, Кондрина и Кондрякова; Трофим — Трофимова, Трушина, Трухина и Трошина; Федор — Федорова, Федина, Феденёва, Федяева и Федяшева.

По такому же принципу позднее образовались фамилии многих известных челябинцев. Среди них можно вспомнить владельца дроболитейного завода Мартынова, собственника первого частного дома с ватерклозетом Батракова, чиновника Трофимова и других.

Другие фамилии говорили о роде занятий. Кожевников — от кожевника, Коновалов — от коновала, Красильников — от красильщика, Кузнецов — от кузнеца, Мельников — от мельника, Пастухов — от пастуха, Плотников — от плотника, Рыболов — от рыбака, Расторгуев — от торговли, Попов — от связи с духовным сословием. В таком списке ранний Челябинск выглядит уже не абстрактной крепостью, а живым поселением, где были кузнецы, пастухи, плотники, мельники, красильщики, рыбаки и люди, связанные с церковью.

Часть фамилий могла указывать на прежнее место жительства или происхождение рода. Волгины — от Волги, Колмогорцовы — от Холмогор, Кунгурцовы — от Кунгура, Пермяковы — от Перми, Уржумцовы — от Уржума, Устюжанины — от Устюжны, Ярославцевы — от Ярославля. Так в фамилиях первых челябинцев отразилась география переселения: будущий город с самого начала собирал людей из разных мест.

Некоторые фамилии были связаны с внешностью. Беляев мог указывать на светлый облик, Кудрин — на кудрявые волосы, Невзоров — на особенности зрения или взгляда, Плешков — на плешь, Сивов — на сивину, Синеглазов — на цвет глаз, Угрюмов — на выражение лица или характерный вид.

Другие фамилии происходили от черт характера или прозвищ. Гневашев, Гуляев, Завьялов, Клещев, Окулов, Смирнов, Смирной, Смирных, Суетин, Шумилов — в этих фамилиях слышится уже не официальная запись, а живая речь старого общества, где человека могли запомнить по нраву, поведению, привычке или прозвищу.

Были фамилии «зоологические»: Волков, Воронин, Журавлев, Кобелев, Куликов, Курицын, Медведев, Орлов, Соколов. Были «ботанические»: Березин, Калинин, Костровской. Встречались фамилии от предметов одежды: Кафтанов, Лаптев, Онучин, Сапожников. От продуктов или еды — Сметанин, Шаньгин, возможно, Тюлебаев. Были фамилии, связанные с местностью: Загуменной, Мысов, Поляков, Согрин.

А некоторые фамилии сегодня звучат почти загадочно. Баландин мог быть связан со словом «баланда» — бездельник, шатун, ботва или ботвинья. Букандин — со словом «бука», то есть пугало или нелюдимый человек. Варлаков мог происходить от Варлаама или от слова «варнак» — беглый каторжник, бродяга. Бухарин — от «бухара», что могло означать запольный участок перелога, покосный участок в лесу или низкий сорт пакли. Замятин — от «замятни», то есть смуты, замешательства, вьюги или метели. Телминов или Тельминов мог быть связан со словами вроде «телюлюй», «телепень» или «тельмить». Патысьев, возможно, имел финно-угорское происхождение, а Тюлебаев — тюркское или связанное с местным словом о простой пище.

К моменту основания Челябинской крепости в Российской империи уже почти не использовались старые неканонические имена вроде Дементьев сын Ребро, Иван Ларионов сын Кубышка, Еким Тимофеев Пылайко, Григорий Иванов сын Щепогрыз. Но память о прозвищной культуре еще жила — уже не в именах, а в фамилиях.

Имена первых челябинцев тоже многое говорят о времени. Всего исследователи насчитали 78 различных мужских имен. Самым популярным было имя Иоанн — его носили 19 человек. Далее шли Федор — 10, Петр и Яков — по 8, Семен — 7, Василий и Степан — по 6, Алексей и Сава — по 5.

Среди женских имен с большим отрывом лидировала Евдокия: почти каждая десятая челябинка носила именно это имя (65 человек). Затем шли Параскева — 49 человек, Анна — 40, Мария — 39. Сегодня эти имена воспринимаются как старинные, но для первых челябинских семей они были самой обычной повседневностью.

К началу XX века в городе уже сложились большие разветвленные семьи, фамилии которых часто встречались в городских документах. К таким можно отнести Шиховых, Ивановых, Игумновых и других. В алфавите недвижимого имущества Челябинска за 1898 год, например, массово фиксируются Ивановы и Игумновы. За полтора века от первых крепостных списков фамилии превратились в устойчивые городские роды, владевшие домами, лавками, участками, предприятиями.

Фамилии первых челябинцев — это не просто набор старых слов. Это карта происхождения, занятий, прозвищ, внешности, характера и памяти. По ним видно, откуда люди приходили, чем занимались, как их называли соседи, какие имена были привычными, какие семьи могли быть родственными, как из крепости постепенно вырастал город.

И если в старой переписной книге всего 138 фамилий, то за ними — начало Челябинска: Казанцовы, Воронины, Кузнецовы, Пермяковы, Синеглазовы, Медведевы, Сметанины, Лаптевы, Смирновы, Ярославцевы, Волковы, Поповы, Плотниковы, Петровы и многие другие. Люди, с которых начиналась городская история.

На фото: лавка на ул. Уфимской, принадлежащая Попову – обладателю одной из самых распространенных челябинских фамилий, фото В. Половникова, нач. ХХ века, ГИМЮУ.

По материалам Н. А. Антипина, А. И. Гуткова, А. И. Конюченко, А. И. Скорикова, а также ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 468).