Молочный быт старого города.

14 июля. С раннего утра жена и Аня собираются на Миассово, — в шесть уехали. Взяли с собой Варю и Алешу, — я советовал прихватить еще корову и пару куриц. Ходить за скотом и доить коров пригласили соседку Аннушку. Из воспоминаний К. Теплоухова, 1926 год.

До последней трети XIX века корова была для Челябинска почти таким же привычным признаком городского быта, как деревянный дом, огород или колодец. Буквально все жители держали коров, домашнюю птицу и имели собственные огороды. Даже в начале XX века домашний скот оставался неотъемлемой частью городской жизни: в списках усадебных построек горожан мы повсеместно видим коровники.

Это неудивительно. Да, хлеб был главным продуктом питания, но молоко и молочные продукты также составляли заметную часть рациона челябинца.

В 1913 году на одного жителя России в среднем приходилось 200 килограммов хлебных продуктов в год и одновременно 154 килограмма молока и молочных продуктов.

На этом фоне корова была не роскошью, а частью семейной продовольственной безопасности. Она давала цельное молоко, сметану, сливки, творог, простоквашу и масло. Эти продукты входили в повседневный рацион и позволяли семье меньше зависеть от базарных цен.

О том, насколько естественным было домашнее животноводство даже для городской семьи, напоминают воспоминания З. Ф. Журбы:

Мария проявила самостоятельность и уехала жить к своей сестре Матильде, а Адя и Эмма остались на попечении у свекрови их сестры. Семья выросла, и пришлось подумать о пропитании. Мать завела корову, поросенка, кур.

Коровы (а также в целом крупнорогатый скот) являлись самым многочисленным видом животных в г. Челябинске.

Количество коров в г. Челябинске: 1798 – 597 1863 – 340 1893 – 2 435 1898 – 2 985 1904 – 2 000 1906 – 3 269 1908 – 3 327 1923 – 3 797 1924 – 3 807

Столь большое количество скота нужно было где-то кормить. Коровы добывали пищу главным образом на городских окраинах. В 1915 году на челябинском выгоне площадью около 1000 десятин ежегодно паслось до 3000 голов скота. Осенью того же года городские власти обсуждали, как сделать скотоводство выгоднее. Часть выгона, где пасся скот, предлагалось засадить корнеплодами. По расчетам, это могло удешевить зимнее содержание коров не менее чем на 20% и повысить удойность на 40%. Одновременно предполагалось улучшить сам порядок выпаса.

Массовое содержание животных имело и обратную сторону. У большинства домовладельцев начала XX века был домашний скот, но далеко не все за ним следили. По улицам Челябинска свободно бродили коровы, свиньи, козы, гуси, утки и куры. Для старого города это было не исключением, а повседневностью.

Россия перед революцией занимала одно из ведущих мест в мире по численности крупного рогатого скота, лошадей, овец и коз, соперничая прежде всего с Соединенными Штатами.

Статистика городских боен это подтверждает. В 1894 году на челябинских скотобойнях предполагалось забить 8 000 голов крупного рогатого скота (из всего 13 700 голов). В 1908 году на бойню поступили 711 быков, 7786 коров, 3903 теленка до года (из всего 13 488 голов).

Таким образом, крупный рогатый скот составлял более половины всех туш. Коров забивали больше, чем всех остальных животных вместе взятых. Поэтому в рационе челябинцев было немало говядины, но еще важнее оставалась молочная пища, которую животное давало изо дня в день.

Цены показывают, насколько чувствительным для семьи могло быть содержание коровы или необходимость покупать молочные продукты на базаре. В декабре 1901 года кринка молока стоила 7 копеек. В 1913 году четверть ведра молока обходилась примерно в 24 копейки, а в декабре того же года цена колебалась от 24 до 35 копеек. В январе 1915 года четверть ведра стоила 35 копеек. В июле 1916 года молоко продавали по 30–40 копеек (по другим сведениям – 20 копеек).

Сметана летом 1916 года стоила 50 копеек за фунт (454 г.).

Масло было значительно дороже. В 1874 году пуд (16 кг) коровьего масла стоил 8 рублей, в 1892 году – 7 рублей 80 копеек, в декабре 1899 года – 9 рублей 90 копеек, в 1905 году – 11 рублей 60 копеек, в январе 1914 года – 16 рублей, а в октябре того же года – 14 рублей. В декабре 1914 года пуд сливочного масла оценивался в 12 рублей 80 копеек, коровьего – в 12 рублей 60 копеек. В октябре 1915 года пуд скоромного масла стоил 20 рублей, или 53 копейки за фунт, а сливочного – 24 рубля, или 65 копеек за фунт. В июле 1916 года цена масла составляла около 40 копеек за фунт.

Затем начался обвал денег и взрыв цен. В 1918 году молоко стоило уже около 80 рублей, масло – около 2 рублей за фунт. Осенью 1919 года четверть ведра молока подорожала с 50 рублей в сентябре до 100 рублей в октябре, 200 рублей в ноябре и 250 рублей в декабре. Масло в сентябре 1919 года стоило 50 рублей за фунт, в ноябре – 180, в декабре – 240 рублей. Весной 1919 года фунт сливочного масла еще оценивался в 4 рубля, а в октябре 1921 года – уже в 15 тысяч рублей.

В 1922 году цены продолжали меняться почти ежемесячно. Четверть ведра молока стоила 20 рублей в апреле, 35 рублей в мае, 40 рублей в июне, 30 рублей в июле, 40 рублей в августе и 75 рублей в сентябре. Фунт топленого коровьего масла за те же месяцы подорожал с 37 рублей до 155.

В условиях такой инфляции собственная корова вновь становилась не просто частью привычного уклада, а способом выживания. Она давала семье молоко независимо от рынка, позволяла делать сметану, простоквашу, творог и масло, а иногда становилась главным источником питания.

Сколько стоила корова до революции пока ответить не получается. Известно, что в 1922 году корову продавали по цене 8 – 12 млн. рублей, лошадь в это же время стоила 1 – 6 млн. В 1924 году К. Теплоухов называет цену коровы – 37 руб. В то же время мемуарист получал ежемесячное жалование в размере 36 руб., а средняя зарплата квалифицированного рабочего составляла 25 руб. в месяц.

Старый Челябинск трудно представить без коровьих стад, возвращавшихся вечером с городского выгона, без молочных кринок, погребов и маслобоек. Корова была одновременно домашним животным, продовольственным запасом, частью семейного хозяйства и привычной фигурой на городской улице. Она кормила Челябинск задолго до появления молокозаводов, холодильников и магазинных пакетов.

На фото: дом Теплоуховых в Миассово, фото К. Теплоухова, ОГАЧО (Ф. П-830. Оп. 1. Д. 58), реконструкция.

По материалам В. С. Боже, В. Г. Демакова, Г. А. Дихтяра, А. Б. Гуськовой, З. Ф. Журбы, А. П. Корелина, Т. М. Китаниной, О. В. Новиковой, П. Ф. Назырова, С. И. Пудовкина, Л. Н. Рождественской, Г. Н. Самигулова, А. А. Тимофеева, а также Портала «Челябинская область», ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 257; Ф. 37. Оп. 4. Д. 107), ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 110; 259; 275; 533; 696; 839; 948; 1131; 1170; 1185; 1226).