Чистое бельё ценой тяжёлого женского труда.

В свежей видеозаметке ОГАЧО заместитель директора архива Н. А. Антипин рассказывает о старых приспособлениях для стирки белья. Мы уже говорили о челябинских платьемойках и немногочисленных прачечных. Но за корытами, водой и утюгами стояли прежде всего люди – и прачка в старом Челябинске была вполне самостоятельной профессией.

Городская статистика учитывала прачек вместе с другими ремесленниками, причём ровно также делила их на мастеров, подмастерьев и учеников. В 1893 году в Челябинске насчитывалось 40 прачек. В 1908-м в соответствующих графах значились уже 31 мастер и 57 подмастерьев – всего 88 человек. В 1910 году – 35 мастеров и 61 подмастерье, то есть 96 учтённых прачек. Учеников в двух последних случаях не значилось.

Это хорошо объясняет кажущееся противоречие: специальных прачечных в городе было совсем немного, а самих прачек – десятки. Значительная часть, вероятно, работала по найму в частных домах или выполняла заказы самостоятельно.

Оплата оставалась крайне низкой, несмотря на то что работа прачки была тяжёлым физическим трудом: целый день приходилось таскать воду и корзины с мокрым бельём, стирать вручную, полоскать и отжимать вещи, зачастую работая в сырости и холоде. В начале XX века труд «чернорабочей-прачки» оценивался примерно в 50 копеек за день – ещё одно наглядное свидетельство огромного разрыва в оплате мужского и женского труда в дореволюционном Челябинске.

Для сравнения: в 1905 году в Челябинске поденная плата чернорабочего, мужчины составляла 75 коп., а женщины – 35 коп.

В состоятельных усадьбах для стирки могли отводить отдельное помещение или даже постройку. Например, в 1881 году в усадьбе Владимира Корнильевича Покровского, кроме пятнадцатикомнатного жилого дома, значились каменная кухня, прачечная и четыре корпуса холодных служб.

Ещё интереснее история сохранившегося дома по Красноармейской, 100. В 1905 году усадьба Прасковьи Фёдоровны Юдиной включала большой шестикомнатный деревянный дом, прачечную, каретник, завозню, погреб и конюшню. Исследователь В. Г. Демаков допускает, что прачечная могла приносить хозяйке отдельный доход. Получается, одно из мест, где челябинцы отдавали бельё в работу более ста лет назад, возможно, существует и сегодня.

Стиркой дело не заканчивалось. Бельё требовалось привести в окончательный вид, и потому рядом возникала отдельная работа – глажка. Редкую возможность заглянуть внутрь такого заведения даёт акт осмотра муниципализованного имущества 1923 года по бывшей усадьбе Бреслиной на улице Цвиллинга. В одном из помещений находились «красильня, прачечная и мастерская». Из первой комнаты дверь вела в отдельную «гладильную мастерскую», а оттуда – непосредственно в прачечную. Помещения обогревала круглая железная печь. Документ фиксирует даже цвет стен, состояние полов, дверей и окон – почти готовая экскурсия по рабочему месту прачки и гладильщицы начала 1920-х годов.

Существовали и более крупные прачечные комплексы. Мы помним санитарный пункт, открывшийся возле станции в 1905 году во время Русско-Японской войны: бельё военнослужащих стирали около полутора часов; вещи больных предварительно проходили через паровую дезинфекционную камеру. Баня и прачечная работали с семи утра до семи вечера, принимая также бельё из госпиталей и лазаретов. Это было самое дорогостоящее сооружение Челябинска тех лет.

Поэтому старинные приспособления для стирки – это не просто любопытные музейные предметы. За ними скрывается целая исчезнувшая профессия. К 1910 году почти сотня челябинских женщин была официально учтена как прачки – людей, из повседневного тяжёлого труда которых складывался привычный для горожан чистый быт.

На фото: проект больничной прачечной с сушильной на Челябинском переселенческом пункте, ОГАОО (Ф. 11. Оп. 9а. Д. 16).

По материалам: Н. А. Антипина, В. С. Боже, Д. Г. Графова, В. Г. Демакова, О. А. Семеновой, а также ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 152, 286, 839, 961; Ф. Р-179. Оп. 1. Д. 75).