Николай Минко: чиновник по службе, археолог – по призванию.

Сегодня День археолога – хороший повод вспомнить человека, с которого во многом началось систематическое изучение древностей в окрестностях Челябинска. Николай Кириллович Минко не был археологом по основной профессии. Он служил чиновником Переселенческого ведомства, а раскопками занимался фактически в свободное от службы время – сначала ещё и за собственный счёт. Его называют первым археологом Челябинска.

«Недалеко от Челябинска имеются несколько курганов, которые могут бесследно пропасть для науки», – писал 24-летний Минко 11 октября 1904 года в Императорскую археологическую комиссию, прося разрешить ему раскопки. Через несколько месяцев он специально уточнил, что исследования собирается проводить на собственные средства.

Николай Минко родился 7 февраля 1880 года. Его отец Кирилл Борисович был боевым офицером, участником Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Долгое время местом рождения Николая называли болгарский Филиппополь, нынешний Пловдив. Новые архивные документы подтверждают, что его отец в это время действительно командовал 2-й Филиппопольской дружиной в Восточной Румелии, хотя точный населённый пункт в метрической записи не указан.

Детство Николая прошло в Крыму. Он учился в Феодосийской гимназии, а после смерти матери в 1895 году был переведён в Ришельевскую гимназию в Одессе. В аттестате отмечались его «хорошее прилежание» и «похвальная любознательность».

В 1899 году Минко решил поступать на юридический факультет Петербургского университета – и с первого раза получил отказ. Тогда он подал второе прошение, объяснив, что в Петербурге живёт его тётя и по семейным обстоятельствам он должен поселиться именно там. Более того, попросил: если на юридический факультет принять невозможно, зачислить его хотя бы на факультет восточных языков. На этот раз ходатайство удовлетворили.

Юриспруденция, однако, была скорее дорогой к государственной службе. Настоящие интересы Минко лежали в истории. В 1901 году он добился разрешения одновременно слушать лекции в Императорском Археологическом институте. Судя по недавно найденным документам, выпускником института он не был, а занимался там как вольнослушатель. Уже тогда Минко покупал специальную литературу по археологии, нумизматике и глиптике. Многие книги сохранились: на их страницах остались его подчёркивания и пометки, где он сопоставлял собственные находки с опубликованными аналогиями.

После окончания университета в 1903 году Минко направили в Челябинский переселенческий пункт. Здесь он стал чиновником по особым поручениям, затем помощником заведующего и заведующим движением переселенцев по Европейской России и Западной Сибири. В том же году он женился на Марии Александровне Кази.

Первый открытый лист на раскопки Минко получил в феврале 1905 года, но начать работу помешала Русско-японская война: его направили в Восточную Сибирь уполномоченным Красного Креста. Полноценные исследования начались осенью 1906-го.

За несколько лет масштаб работы стал поразительным. В 1906 году Минко исследовал три кургана, в 1907-м – 19, в 1908-м – 38 возле Сосново, Исаково, Смолино и Синеглазово. Ещё 30 курганов он изучил на левом берегу Миасса напротив Першино. В отдельных раскопках участвовал известный археолог С. А. Гатцук.

По подсчётам С. Н. Дурылина, в радиусе примерно 20–25 вёрст от Челябинска Минко обнаружил около 800 курганов, не менее 110 из которых были раскопаны. Особенно интересные результаты дали Синеглазовские курганы в районе Исаково и могильник на 11-й версте Миасского тракта. В дальнейшем с материалами Минко связывали изучение памятников эпохи бронзы, в том числе андроновского круга, и сарматских древностей.

Для своего времени Минко работал вполне профессионально. Он вёл полевые дневники, составлял планы и схемы раскопов, фотографировал находки, отправлял отчёты и предметы в Императорскую археологическую комиссию. Антропологические материалы передавались в музей Московского университета. Кроме того, Минко начал составлять археологическую карту окрестностей Челябинска в одноверстном масштабе.

Поначалу работы шли практически полностью на его деньги. Лишь позднее Археологическая комиссия выделила 100 рублей на наём рабочих. Масштаб исследований уже воспринимался всерьёз и в научной среде: результаты Минко вошли в отчёт Археологической комиссии, ему продолжали выдавать открытые листы.

Научные интересы Минко не ограничивались Челябинском. В 1909 году врачи отправили его на лечение в Крым, но даже эту поездку он решил использовать для археологии и попросил разрешение исследовать курганы возле Севастополя. Раскопки проводились в районе рек Альмы и Качи, в дальнейшем – при поддержке Московского археологического общества и профессора Д. Н. Анучина.

Крым был связан и с другим увлечением Минко – нумизматикой. Его собрание включало античные, византийские, древнерусские, восточные и западноевропейские монеты. Сохранившаяся сегодня музейная часть насчитывает более 850 экземпляров, из них 784 серебряных. Среди них есть боспорские и римские монеты, византийское серебро, античная гемма и редкие монетные комплексы. Коллекция продолжает изучаться и публиковаться уже в XXI веке.

Археологию постоянно отодвигала основная служба. В 1911 году Минко участвовал в борьбе с последствиями неурожая. В 1912-м во время поездки в Омск он заболел тифом; обратно в Челябинск его, по сведениям С. Н. Дурылина, доставили без сознания в санитарном вагоне. Затем последовал туберкулёз и лечение.

Но даже после болезни Минко попытался вернуться к раскопкам. В марте 1913 года он вновь переписывался с Археологической комиссией, отправлял материалы прежних исследований и получил очередной открытый лист. В том же году известный ученый и краевед И. М. Крашенинников пытался создать в Челябинске отделение Уральского общества любителей естествознания, и Минко предполагалось привлечь к его работе как действительного члена общества.

Завершить начатое ему уже не удалось. В 1914 году началась Первая мировая война, и 4 августа Минко снова уехал на фронт уполномоченным Красного Креста. Даже после этого Археологическая комиссия о нём не забыла: в январе 1916 года ему отправили просьбу ускорить представление отчёта о раскопках 1913 года. Ответа не последовало.

Долгое время считалось, что последнее известие от Минко пришло весной 1918 года из Румынии: он сообщил жене, что собирается вернуться домой, но в Челябинске так и не появился. В декабре 1929 года Мария Александровна обратилась в суд с просьбой официально признать мужа без вести пропавшим.

Исследования последних лет показали, что Минко пережил 1918 год и во время Гражданской войны продолжал служить в Красном Кресте. В 1920 году он оказался арестован в Екатеринодаре (ныне – Краснодар). Его дальнейшая судьба окончательно пока не установлена, поэтому привычную дату смерти – 1918 год – сегодня уже нельзя считать достоверной.

Сам Минко в Челябинск больше не вернулся, но сохранилось его научное наследие. Этим город во многом обязан Марии Александровне. После исчезновения мужа она уехала в Ташкент, где служила в военном ведомстве. В 1922 году из-за болезни сына Игоря вернулась в Челябинск, заведовала детским домом, затем детским садом и стала одним из учредителей Общества изучения местного края.

В 1923 году Мария Александровна передала создававшемуся музею археологические находки Николая Минко, его библиотеку и нумизматическое собрание. Только книг было 66, а коллекция монет насчитывала около тысячи экземпляров. По минимальной тогдашней оценке всё собрание стоило более 2 000 рублей. Челябинский горсовет официально поблагодарил Марию Александровну за этот дар. Позднее несколько монет из коллекции отца передал музею и сын Игорь.

Мария Минко стала первым почётным членом Челябинского общества изучения местного края и именно она 1 июля 1923 года участвовала в торжественном открытии музея для посетителей. В 1923–1924 годах С. Н. Дурылин разобрал и научно систематизировал материалы её мужа. Так результаты дореволюционных раскопок стали основой археологического собрания молодого челябинского музея.

В 1931 году Мария Александровна вместе с сыном уехала в Ленинград. Её дальнейшая судьба остаётся не вполне известной.

Семья Минко ещё некоторое время оставалась частью городской жизни. А. Н. Неаполитанова вспоминала сына археолога Игоря как «чернобрового парнишку», учившегося в Челябинске. По её словам, во время Великой Отечественной войны ходили сведения, что он приезжал из Ленинграда и некоторое время жил в доме на углу Кирова и Коммуны, хотя подтверждённых подробностей об этом немного.

Сегодня память о Николае Минко сохраняют не только музейные коллекции и научные публикации. Его именем названа улица на Северо-Западе Челябинска.

Но, пожалуй, главным памятником исследователю остаются сами результаты его работы. Чиновник Переселенческого ведомства, который после службы уходил в степь искать курганы, способные «бесследно пропасть для науки», оставил коллекцию, которую продолжают изучать спустя более ста лет.

На фото: 1. Н. К. Минко – студент Санкт-Петербургского университета, фотография из личного дела, 1899 г., ЦГИА СПб, из Вестника древней истории (2023), М. Абрамзон, Е. Панкратова, Е. Петрова, М. Трейстер, реконструкция, 2. прошение Н. К. Минко о разрешении на поступление в Археологический институт, 24.05.1901, оттуда же, 3. удостоверение, выданное ректором Санкт-Петербургского Университета Н. К. Минко для предъявления в Санкт-Петербургский Археологический институт, 29.05.1901, оттуда же, 4. прошение Н. К. Минко о зачислении в число слушателей Императорского Археологического института, 28.07.1901, оттуда же, 5. Н. К. Минко (справа) на раскопках в окрестностях Челябинска, 1906, из сборника «Гороховские чтения – 10», реконструкция, 6. каталог гемм Т. В. Кибальчича из библиотеки Н. К. Минко, ГИМЮУ, из Вестника древней истории (2023), 7. Н. К. Минко в списке сотрудников Челябинского переселенческого пункта, из справочника В. Весновского «Весь Челябинск и его окрестности», 1909, 8. раскопки Н. К. Минко кургана 7, 1907 г., ГИМЮУ (ОФ-1249/54), из сборника «Гороховские чтения – 13», реконструкция, 9. гемма из находок Н. К. Минко в Крыму и оттиск с нее, ГИМЮУ, из Вестника древней истории (2023), 10. монеты из коллекции Н. К. Минко, ГИМЮУ, 11. монеты из коллекции Н. К. Минко, ГИМЮУ, из Вестника древней истории (2023):

1) Пантикапей, 300–290 до н. э. — сатир / бык. 2) Пантикапей, ок. 250 до н. э. — сатир / лук. 3) Пантикапей, 175–120 до н. э. — Аполлон / горит. 4-5) Пантикапей, ок. 110 до н. э. — Афина / нос корабля. 6–8) Пантикапей, I в. до н. э. — треножник / звезда. 9) Пантикапей, Асандр — Аполлон / Пегас. 10) Пантикапей, Асандр — Аполлон / лук и колчан. 11) Аспург — Калигула / Аспург. 12) Гепепирия — царица / Афродита. 13) Савромат I — царь / венок. 14) Савромат I — кресло и оружие / венок. 15) Котис II — царь / оружие. 16) Рескупорид V — царь / богиня. 17) Рескупорид V — царь / император. 18–19) Фофорс — царь / император. 20–23) Рескупорид VI — царь / император. 24) Констанций II — император / воин поражает всадника. 25) Лев I — император / император попирает пленника. 26) Юстин II — Юстин и София / крест и номинал. 27–28) Василий I — херсонская медь / крест. 29) Лев VI — херсонская медь / крест. 30–31) Константин VII — бюст императора. 32) Константин VII и Роман II — совместный выпуск. 33) Роман II — херсонская медь / крест. 34) Михаил VII — подвеска: Христос / император. 35–38) Алексей I — Христос / император, серебро. 39–49) Алексей I — Христос / император, серебряные тетартероны. 50–51) Алексей I — Христос / император в полный рост. 52) Мануил II — Христос / император, серебро. 53) Иоанн VIII — Христос / император, серебро.

По материалам: М. Г. Абрамзона, Н. А. Антипина, В. С. Боже, В. В. Гейль, Е. Г. Застрожновой, Е. В. Петровой, М. Ю. Трейстера.