Пять часов в очереди и пустая лавка: продовольственный кризис и карточки на товары.

Продуктовые карточки обычно ассоциируются с советской эпохой, Гражданской или Великой Отечественной войной. Однако в Челябинске они появились еще при Николае II.

Первые тревожные признаки появились практически сразу после начала Первой мировой войны. Уже осенью 1914 года городские власти пытались бороться с подорожанием административно. В сентябре были введены предельные цены на предметы первой необходимости, а 4 декабря 1914 года городская власть и предприниматели установили максимальные розничные цены на сахар, пшеничную и ржаную муку, горох, лук, картофель, мясо, сало, масло, овес, сено, спички, дрова и керосин. Появились и специальные городские лавки, в которых семьи мобилизованных получали месячный паек по сниженным ценам.

Так развивался кризис и в масштабах всей России. Долгая мировая война оказалась совершенно не похожа на ту короткую кампанию, к которой готовились власти. Миллионы мужчин были изъяты из сельского хозяйства, для армии реквизировали лошадей, резко выросли военные закупки. К концу 1917 года в армию было призвано около 15,5 миллиона человек, причем 84–88 % мобилизованных составляли выходцы из крестьянства. Одновременно нарушалась работа железных дорог, росла инфляция, перемещались миллионы беженцев, а крестьяне все чаще предпочитали придерживать хлеб, а не обменивать его на быстро обесценивавшиеся деньги. Доля зерна и фуража, поступавшего на рынок, заметно сократилась.

В Челябинске положение особенно осложнялось тем, что город одновременно оставался большим железнодорожным узлом, местом размещения огромного военного гарнизона и одним из центров приема беженцев.

К осени 1915 года прежний рыночный механизм начал буквально рассыпаться. С ноября поставки пшеницы в Челябинск практически прекратились. В декабре власти снова установили твердую цену на крупчатную муку, затем фиксированные цены появились на овес и сено. К началу января 1916 года городские запасы пшеницы фактически иссякли. Предметы первой необходимости за время войны подорожали в два-три раза, а их нехватка стала постоянной.

Именно на этом фоне 1 (14) апреля 1916 года Челябинск и перешел к карточкам на мясо, сливочное масло, сахар и дрова, а летом – на муку и отруби.

Одновременно власти пытались определить уже не просто цену, а необходимую человеку норму потребления. В расчет на одного жителя в год закладывали 22 фунта сахара, фунт чая, пуд соли, 3,3 фунта различных круп, пуд мяса, полпуда рыбы, по 12 фунтов постного и коровьего масла, 11 фунтов керосина, три пачки спичек, пять фунтов мыла и сажень дров. Но реальное снабжение быстро отставало от расчетов: например, сахар отпускался из расчета лишь по 1½ фунта на человека, то есть меньше установленной нормы.

Примечание: 1 фунт = 454 г. 1 пуд = 16 кг. 1 куб.сажень = 9.7 куб.м.

Даже карточки не могли остановить рост цен. К июлю 1916 года по сравнению с довоенным временем чай и сахар подорожали примерно на 50%, пшено – на 60–70%, гречневая крупа – вдвое, каменный уголь – вдвое, дрожжи и дрова – втрое, спички и мыло – в четыре раза. По Уралу овес подорожал на 154%, пшеница – на 68%, ржаная мука – на 98%.

Карточка при этом вовсе не означала, что положенный товар человек обязательно получит. Такая проблема существовала по всей России: исследование практики карточного снабжения 1916 года показывает, что во многих городах карточка лишь давала право приобрести определенное количество товара, если он вообще появился в лавке. Единой общероссийской системы еще не существовало, нормы и правила вырабатывали местные власти.

К концу 1916 года проявился еще один фактор – транспортный кризис. В декабре на станции Челябинск скопилось свыше 1500 вагонов с мукой, предназначенной для населения горнозаводской зоны. Железная дорога, которая до войны была главным преимуществом торгового Челябинска, теперь сама превратилась в одно из узких мест снабжения.

Архивные документы того времени фиксируют в городе полное отсутствие в продаже круп, гороха и коровьего масла. Причем современники связывали исчезновение части товаров в том числе с системой твердых цен: продавать по установленной государством стоимости становилось невыгодно.

О «бабьих бунтах», произошедших в Челябинске на фоне продовольственного кризиса, мы рассказывали ранее.

27.01 (09.02) 1917 года нормировочная комиссия уже констатировала отсутствие у торговцев запасов мяса. Город был вынужден сам заниматься его заготовкой для последующего отпуска населению по карточкам. Одновременно устанавливалась такса на печеный хлеб. Таким образом, еще до падения монархии Челябинск подошел к системе, при которой городская власть пыталась контролировать сразу цену, закупку, норму и само распределение продуктов.

Февральская революция эту проблему не решила. Напротив, в течение 1917 года продовольственная ситуация продолжала ухудшаться. В Челябинском уезде дефицитными считались уже практически все основные привозные товары:

В настоящее время следует считать привозными в Челябинский уезд следующие предметы: все роды круп, рожь, чай, сахар, керосин, спички, соль, дрова, обувь, резиновые галоши, ситец, бумажные материи, рыбу...

При этом твердые цены на хлеб подталкивали крестьян придерживать зерно. В марте Временное правительство ввело государственную хлебную монополию, фактически продолжив движение царской власти к нерыночным методам заготовки. И парадокс состоял в том, что летом 1917 года острый хлебный кризис разразился даже при хорошем урожае. Мельницы простаивали из-за отсутствия поступавшего на переработку зерна, а к осени хлеб подорожал примерно вдвое.

Летом длинные очереди стали обычной частью городского пейзажа. 2 июля 1917 года «Союзная мысль» описывала положение челябинцев:

Целыми днями люди стоят, жарясь на солнце, и ждут своей очереди. Уходят от рабочего верстака, от малых детей, чтобы получить свой фунт сахара или несколько аршин ситца. Простоявши 5–6 часов, им, большею частью, объявляют, что товара больше нет.

В другой день возмущенные женщины избили кассира городской продовольственной лавки после того, как на требование выдать обычную норму сахара тот ответил бранью. Карточная система регулировала спрос, но не могла создать отсутствующий товар.

В августе 1917 года в Челябинске ввели карточное распределение чая. 10 (23) августа специальная комиссия обсуждала нормы. Первоначально установленную восьмую часть фунта на человека признали совершенно недостаточной и увеличили норму для одного человека до четверти фунта в месяц. Для семьи из двух человек полагалось полфунта, из трех – три четверти, для четырех-пяти человек – фунт; дальше норма также увеличивалась в зависимости от состава семьи. К распределению привлекались частные торговые фирмы, а отпуск производился по продовольственным книжкам.

Осенью очередь дошла до самого главного продукта – хлеба. Здесь в источниках существует важное противоречие. В литературе встречается утверждение, что хлебные карточки в Челябинске действовали уже с 1 марта 1917 года. Однако сохранившиеся документы показывают иной процесс. 22.09 (05.10) 1917 года продовольственная комиссия Совета рабочих и солдатских депутатов совместно с городским и уездным продовольственными комитетами еще только постановила:

Для правильного учета продуктов ввести в гор. Челябинске карточную систему на печеный хлеб лицам, не покупающим муку.

22.10 (04.11) 1917 года городская продовольственная управа и милиция еще обсуждали техническое устройство хлебной карточной системы. Челябинск предполагалось разделить на пять продовольственных участков. Жители каждого квартала должны были избрать квартального старосту, через которого население получало карточки. Старосты составляли участковые советы, милиция готовила списки жителей и подыскивала помещения для пяти продовольственных отделов. Если домовладелец отказывался сдавать подходящее помещение, его разрешалось реквизировать.