Как работала последняя чаеразвесочная фабрика Челябинска.

Продолжаем знакомиться с интересными работами нового выпуска сборника «Генеалогия и архивы». Сегодня – статья В. А. Хегай «Имена челябинцев в истории российского чайного дела в 1928–1930-х годах». Она позволяет заглянуть туда, куда обычно не доходят фотографии старого города: внутрь последней челябинской чаеразвески и в личные дела людей, которые там работали.

О фабрике товарищества «В. Высоцкий и К°» мы уже рассказывали. До революции она была одним из крупнейших чайных предприятий Челябинска. Первая мировая война и революция разрушили прежнюю систему торговли: по данным В. А. Хегай, в 1917–1918 годах чай в Челябинск вообще не поступал, а старое чайное производство оказалось фактически парализовано.

Но в 1927 году чай неожиданно вернулся. На базе бывшей фабрики Высоцкого заработала Челябинская чаеразвесочная фабрика Чайного управления Центросоюза. В августе набрали первый коллектив. Часть специалистов приехала из Москвы, кого-то направили военкомат и горком, других нашли через биржу труда.

Интереснее всего, что на предприятие вернулись люди старой чайной эпохи. Василий Александрович Узиков, 1873 года рождения, указал в заявлении, что начал работать у Высоцкого ещё с 14 лет. В 1927-м он стал заведующим складом новой фабрики. Иван Петрович Виноградов, уроженец Ярославской губернии, прежде работал у Высоцкого кассиром. Владельцы, строй и вывески сменились, а профессиональная память осталась.

Да и сама чаеразвеска была гораздо сложнее, чем кажется по названию. В документах встречаются бандерольщики, бумажники, вертельщики, весовщики, инструкторы брака, клейщики, наколотчики, обшивщики ящиков, резальщики, свинцевщики, сортировщики, ссыпальщики, сшивщики, укладчики, этикетчики и ящичники.

Особое место занимал титестер – дегустатор, от которого зависели вкус и аромат готового продукта. В 1927 году эту работу выполнял приехавший из Москвы Сергей Александрович Селивановский. Его оклад составлял 275 рублей в месяц – больше, чем у бухгалтера, получавшего 200 рублей, помощника бухгалтера с 170 рублями и счетовода первого разряда со 100 рублями.

Производство при этом было совсем не символическим. Только за первый квартал 1929 года фабрика выпустила более 132 тонн китайского чая № 1, около 104 тонн индийского, 65 тонн отборного, почти 63 тонны китайского № 2, 62 тонны любительского и более 42 тонн цейлонского. Всего – почти 469 тонн чая за три месяца.

Качество контролировали строго. 30 июня 1930 года комиссия обнаружила 49 кг чая, полностью испорченного из-за намокания при железнодорожной перевозке и «заражения затхлостью». Негодную партию сожгли в топке парового котла. Образцы предварительно завернули в бумагу, опечатали и передали директору на хранение. В документах встречались и другие дефекты – например, посторонний запах масел.

Однако второе рождение чайной промышленности оказалось коротким. Фабрика Центросоюза проработала около трёх лет и в 1930 году закрылась. Вместе с ней закончился последний производственный эпизод той эпохи, когда Челябинск был одним из главных чайных центров страны.

Самое ценное в статье В. А. Хегай – даже не эти цифры, а люди. В архиве сохранились их фамилии, годы рождения, адреса, должности, даты приёма и увольнения, а также инструкции с обязанностями. Поэтому тем, кто хочет увидеть последнюю челябинскую чаеразвеску не как безликое предприятие, а как живой коллектив, статью определённо стоит прочитать целиком.

На фото: здание чаеразвески Высоцкого на пр. Ленина, 1933 г., из группы ОК «Челябинская старина», реконструкция.

По материалам В. А. Хегай.