«За пьянство и непотребство»: тёмная сторона челябинских гостиниц.

Осенью 1913 года одно из челябинских заведений для приезжих прекратило существование по весьма выразительной причине. По распоряжению оренбургского губернатора были закрыты меблированные «номера» крестьянки Евфимии Пережогиной, располагавшиеся в Пригородной слободе на Шоссейной улице, связывавшей город и железнодорожную станцию. В документе причина была сформулирована предельно коротко: «за допущение в номерах пьянства и непотребства».

Окружение у этих «номеров» было соответствующим. В. А. Весновский в 1909 году писал:

В смысле нынешнего благоустройства привокзальная часть представляет довольно печальное зрелище: строения преимущественно деревянные (каменных домов не более 5), улицы не распланированы, не замощены, всюду непролазная грязь, тротуаров нет. По ночам освещается только одна Шоссейная улица.

Именно железная дорога породила здесь совершенно новый гостиничный мир. До её появления приезжий чаще останавливался на постоялом дворе. Уже к началу XX века положение изменилось: вокруг вокзала, через который непрерывно шли пассажиры, переселенцы, торговцы и случайные люди, возникли гостиницы, меблированные комнаты и «номера» с весьма громкими названиями.

Спрос на ночлег был огромным. Конкуренция была такой, что владельцы некоторых заведений приплачивали извозчикам за доставленных постояльцев. Другим приходилось через газеты убеждать приезжих не верить извозчикам, утверждавшим, будто свободных комнат в нужной гостинице нет. Человек, только что сошедший с поезда и плохо знавший город, становился ценным клиентом ещё до того, как успевал выбрать, где ему ночевать.

Прибывший в 1909 году в Челябинск композитор Гартевельд писал, что около вокзала имелось несколько «очень подозрительных номеров», где, по словам местных жителей, можно было найти «не только временный, но и вечный покой». Сам путешественник остановился в центре – в «Метрополе» на Азиатской улице – нынешней улице Елькина. Воспоминание о гостинице получилось совсем не рекламным: маленькая комната обошлась ему, по его словам, «за очень большую цену».

Но больше самой комнаты Гартевельду запомнился хозяин «Метрополя» Поляков – «огромный рыжий человек». Путешественник утверждал, что узнал в нём бывшего московского карточного шулера, высланного на Урал за мошенничество. Дальше рассказ становился уже почти уголовным романом: по словам Гартевельда, Поляков был связан с грабителями на большой дороге, а некоторых собственных постояльцев якобы усыплял дурманом и обирал.

Относиться к этим обвинениям нужно осторожно. Это рассказ Гартевельда, записанный по впечатлениям от поездки, а не приговор суда. Архивного уголовного дела, которое подтверждало бы описанные им преступления Полякова, среди архивных материалов пока найти не удалось. Но сама репутация части привокзальных «номеров» как опасных и сомнительных заведений была вполне реальной – и документ 1913 года о закрытии заведения Пережогиной показывает, что власти действительно сталкивались там не только с плохим обслуживанием.

Причём проблемы гостиничного быта пережили и революцию. 31 августа 1919 года городская жилищная комиссия обратила внимание на постоялый двор Поскребышева на Мастерской улице (Пушкина): за 12 комнат там брали по 20 рублей в сутки, содержание номеров комиссия сочла невозможно грязным, а обращение прислуги с жильцами – небрежным. Для наведения порядка туда даже назначили специального контролёра.

Так что процесс улучшения комфорта постояльцев медленно, но двигался. А короткая канцелярская формула «за пьянство и непотребство» сохранила то, что редко видно на парадных фотографиях старого Челябинска: обратную сторону города, ставшего воротами в Сибирь.

На фото: здание бывшей гостиницы – мебелированных номеров «Трансвааль» на ул. Шоссейной (Цвиллинга), 1970 г., фото Гайдаша, ГИМЮУ, из группы ОК «Челябинская старина».

По материалам В. С. Боже, О. В. Вепрева, Г. Г. Канинского, Ю. В. Латышева, В. В. Лютова, И. С. Янгировой, а также ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 1246).