Торты, «конфекты» и сладкие шаньги: чем баловали себя в старом Челябинске.

22 сентября. Сходил на службу. Дома — большое торжество: три Анны именинницы. Пышный обед, чай. Пришли Максимовы, Титовы, Искосковы, Поповы (сослуживцы Ани), Павловы. Екатерина Дмитриевна подарила торт. Настряпали много, — веселый ужин, выпили умеренно; разошлись после 12 часов.

Так К. Н. Теплоухов описал семейные именины 1926 года. Среди пышного обеда, чая и множества домашней стряпни он особо отметил подарок Екатерины Дмитриевны – торт. Любопытный повод вспомнить, чем вообще лакомились челябинцы сто и более лет назад.

Торт к тому времени давно не был для города экзотикой. Ещё в начале ХХ века в Челябинске работали полноценные кондитерские, где можно было купить пирожные, печенье, торты, конфеты и карамель. По справочнику В. А. Весновского, в 1909 году их было три: заведение Высоцкого и Полякова в доме Покровских на Большой улице (ныне – Цвиллинга, 13 и два здания без номера), кондитерская Герпста на Восточном бульваре, 36 и «Московская» в доме Злоказовых на Уфимской улице (ныне – Кирова, 92).

Вытянутый вдоль ул. Цвиллинга полудомок б/н (ранее – Цвиллинга, 13Б), пожалуй, единственное сохранившееся здание, где до революции размещалось кондитерское производство (здесь – конфетная фабрика).

Самым заметным было предприятие П. М. Высоцкого и И. К. Полякова. Уже реклама 1904 года перечисляла среди его продукции пирожные, печенье, торты, конфеты, карамель, сухари и сушки. Позднее справочники одновременно называли его кондитерской, булочной и кофейней. При заведении имелась даже бильярдная. Это был уже не просто магазин, где сладкое покупали домой, а одно из мест городского досуга: можно было зайти выпить кофе, перекусить и провести время.

Кондитерское дело продолжало расти. Если в 1893 году городская статистика насчитывала три кондитерских и булочных заведения, то перед революцией справочник 1915 года перечислял уже 12 булочных и кондитерских. На Большой улице тогда значилась ещё кондитерская Ф. К. Николаева, точное место которой пока установить не удалось.

Был в городе и филиал крупного екатеринбургского кондитерского предприятия – торгово-промышленного товарищества «Т. А. Афониной сыновья». Он размещался в двухэтажном каменном доме купца Н. А. Самохвалова на Уфимской улице (ныне – Кирова, 82). По сведениям исследователей, это был единственный крупный специализированный кондитерский магазин на улице.

Выбор сладостей был вполне современным по духу, хотя названия сегодня звучат необычно. В «Голосе Приуралья» в 1911 году магазин братьев Бокаревых приглашал покупать «конфекты: этуаль, оранжет и дамские пальчики». В другой рекламе встречались «конфеты Крафта, Ж-Бормана, К-Бездека». Для челябинского покупателя имена крупных производителей тогда, видимо, были такой же рекламой качества, как известный бренд сегодня.

Сколько стоило такое удовольствие? Архивная ведомость справочных торговых цен за декабрь 1913 года оценивает конфеты в 7 руб. 60 коп. за пуд. Это примерно 19 копеек за фунт – около 450 граммов. Речь, конечно, о справочной средней цене массового товара, а не о любом сорте дорогих шоколадных конфет. Для сравнения, фунт чая в январе 1914 года стоил около 1 руб. 60 коп. Чай оставался куда более дорогим продуктом, чем обычное сладкое к нему.

А чай для Челябинска – особая тема. К началу ХХ века город превратился в один из крупнейших центров чайной торговли России. Через местную таможню проходили десятки миллионов фунтов чая, работали крупные чаеразвесочные фабрики. Поэтому постоянное «почайничали» в воспоминаниях Теплоухова выглядит совершенно естественно. Сладости в старом Челябинске очень часто существовали именно рядом с самоваром.

Причём далеко не всё сладкое покупали. Домашняя кухня занимала, пожалуй, не меньшее место. У Теплоуховых постоянно встречаются сдобный хлеб, булочки, пряники, пироги и сладкие шаньги. На Рождество 1926 года завтрак едва помещался на столе: кофе, ветчина, «всевозможные шаньги, булочки», а за обедом подали сладкие шаньги с молоком. Через несколько недель, на 35-летие свадьбы Теплоуховых, были кофе со сдобным хлебом, слоёный пирог из осетрины, а после обеда – снова кофе со сладкими шаньгами.

Летом сладкий стол во многом обеспечивали собственный сад и окрестные ягоды. В записях появляются варенье из крыжовника, малины и земляники. 16 сентября 1926 года Володя с женой отправились в Самару за яблоками, а 20 сентября вернулись, привезя семь пудов – примерно 115 килограммов. Всего через два дня состоялись те самые именины с подаренным тортом.

Чайное застолье было маленьким праздником и в гораздо менее обеспеченной среде. Зоя Журба вспоминала о 1920-х годах:

Когда наша фирма сдавала партию готовых рубашек, то была «получка» и наступал настоящий праздник. Мать покупала два фунта чайной колбасы, французские булки, мы ставили самовар и всласть пили чай. За чаем «по-честному» делили заработанные деньги.

Французские булки сами по себе не обязательно были сладкими, но здесь важнее сама картина: самовар и хорошая выпечка превращали получение заработка в семейный праздник.

Сладости вообще были тесно связаны с праздником и подарком. Рождественские ёлки украшали в том числе конфетами и орехами. В газетной рекламе перед праздниками сладкие товары соседствовали с игрушками и ёлочными украшениями. Конфету можно было купить ребёнку как небольшое угощение, принести в гости или поставить к чаю.

Интересно, что сладкое воспринималось как вещь желанная даже там, где обстоятельства были совсем не праздничными. В начале Первой мировой войны Министерство народного просвещения составило перечень вещей, которые учащиеся могли отправлять военнослужащим действующей армии. Вместе с бельём, табаком, сухарями, консервами и спичками там значились «леденцы и вообще непортящиеся сладости».

Но сама война быстро изменила привычную картину. С 1 апреля 1916 года в Челябинске ввели продовольственные карточки в том числе на сахар. К середине войны сахар заметно подорожал, а реальное снабжение отставало от рассчитанных норм. Для сладкоежек это означало не только меньше сахара в чае: дороговизна главного сырья неизбежно затрагивала домашнюю выпечку, варенье и кондитерские изделия. Неудивительно, что случившийся осенью 1915 года «Бабий бунт» был вызван в том числе и острой нехваткой сахара.

Тем интереснее читать Теплоухова уже в середине 1920-х. Его записи снова наполнены сдобным хлебом, сладкими шаньгами, ягодами, вареньем, яблоками и семейными чаепитиями. Это ещё совсем не картина всеобщего изобилия – продукты доставались трудом, за ягодами ходили, фрукты везли из другого города, многое готовили дома. Но сладкое снова прочно присутствовало в повседневной жизни и особенно – в дни, которые хотелось выделить среди остальных.

Поэтому торт в записи от 22 сентября 1926 года – совсем не случайная мелочь. Он стоит на своём привычном месте: среди гостей, именинников, долгого чая и праздничного стола.

Менялись власть, деньги, названия улиц и магазинов, исчезали целые предприятия. А способ отметить хороший день оказался удивительно живучим: собрать близких за столом и обязательно поставить к чаю что-нибудь сладкое.

На фото: 1. коробка от конфет фабрики Высоцкого и Полякова (сверху – маркировка на оборотной стороне крышки), из фондов ЦИКНЧ, 2. рекламное объявление предприятия Афониных, из торгово-промышленного адрес-календаря за 1911 год, 3. фаянсовые формы для изготовления шоколадных конфет, обнаруженные в ходе раскопок в районе Цвиллинга, 13Б, из фондов музея ЮУрГУ.

По материалам З. Ф. Андреевой, Н. А. Антипина, В. С. Боже, В. А. Весновского, В. Г. Борисова, Д. Г. Графова, А. Б. Гуськовой, В. Г. Демакова, Ю. В. Латышева, а также ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 286; Ф. И-3. Оп. 1. Д. 1170).