2026-09-23
От ярмарки к магазину: как менялась торговля Челябинска на рубеже веков.
В эти осенние дни в старом Челябинске начиналась Ивановская ярмарка. В прошлом году мы уже рассказывали о её истории, а теперь попробуем посмотреть на ярмарочную торговлю немного иначе: не только на то, сколько товара привезли, но и на то, сколько его действительно удалось продать.
Для этого особенно интересен 1901 год. В городской статистике сохранились подробные сведения сразу по четырём ярмаркам – Сборной, весенней Никольской, Ивановской и зимней Никольской. Ведомость учитывала мануфактуру, галантерею, бакалею и множество других категорий.
Всего за год на четыре челябинские ярмарки привезли товаров на 1 332 481 рубль, а продали на 853 953 рубля – примерно 64%. Почти на 479 000 рублей товара за время самих ярмарок покупателей не нашло.
При этом торговля стремительно росла. В 1893 году на ярмарки привезли товара на 480 000 рублей, в 1897-м – на 603 000, в 1898-м – уже более чем на 817 000. То есть всего за четыре года, с 1897-го по 1901-й, стоимость привоза выросла более чем вдвое, а реализованных товаров – с 369 000 до 854 000 рублей.
Но это происходило одновременно с другим процессом. Ещё в 1860-е годы современники прямо писали, что торговля Челябинска носит «преимущественно ярмарочный» характер. К рубежу веков положение менялось. Железная дорога позволила постоянно завозить товары из других регионов, появлялись специализированные магазины, а торговля постепенно переставала зависеть от нескольких ярмарочных недель в году.
И показатели ярмарок позволяют буквально увидеть этот переход.
Сборная ярмарка проходила в первую неделю Великого поста, весной. В 1901 году товаров сюда привезли на 154 725 рублей, продали на 91 049 – около 59 %.
Лучше всего здесь расходились самые практичные товары. Все жизненные припасы на 1 800 рублей были проданы. Полностью ушли сырые кожи на 1 480 рублей и льняное с конопляным семя. Из холодной обуви продали 7 000 рублей из 8 000, рогатого скота – на 350 из 400 рублей, кирпичного товара – на 1 300 из 1 600, бакалеи – на 19 800 из 25 000. Хорошо шли лошади, железный, кожевенный и щепной товар.
А вот попытка привезти сюда большой ассортимент готовой городской продукции явно оказалась не слишком удачной. Из мануфактуры на 30 000 рублей продали лишь на 10 000. Из готового платья на 5 120 рублей – всего на 382 рубля. Мехов привезли на 12 000, а продали лишь на 2400. Тёплой обуви – на 2000, продали на 574. Галантерея разошлась лишь на треть.
Отчасти причина могла быть сезонной. Но нельзя исключать и другое: повседневные ткани, одежду, бакалею или обувь горожанин к этому времени уже не обязан был ждать до ярмарки. Часть такого спроса постоянно удовлетворяли лавки и магазины.
Майская Никольская в 1901 году оказалась самой слабой по реализации: привезено на 166 603 рубля, продано на 90 638 – около 54 %.
И здесь вновь без остатка продали сырые кожи, жизненные припасы, весь рогатый скот, шерсть и семена. Очень хорошо расходились железные изделия – 6 165 рублей из 8 000, скобяные – 2 000 из 2 620, колониальный товар – 3 900 из 5 500. Из лошадей на 5 000 рублей реализовали на 3 400.
Зато из мануфактуры на 36 000 рублей покупателей нашлось лишь на 7 840. Кожевенного товара привезли на 17 000, продали на 5 000; щепного – на 9 000, продали на 3 300; мехового – на 2 000, продали на 800. Тёплая обувь весной предсказуемо расходилась плохо – 220 рублей из 600.
При этом Никольская ярмарка вовсе не была пустой или бесполезной. Несколько лет спустя К. Н. Теплоухов вспоминал:
В мае в Челябинске бывает ярмарка на Александровской площади. Товару привозили много, – цены на многие вещи – дешевые. Я с сыновьями несколько раз шатался по ярмарке – покупали разную мелочь...
Теплоухов купил здесь наждачные оселки по 15 копеек, точильный круг за 40 копеек, а затем соблазнился знаменитыми ходками из Камбарки и заплатил за экипаж 30 рублей.
Совсем другую картину давала Ивановская ярмарка, проводившаяся осенью. В 1901 году она была настоящим гигантом: товаров привезли на 585 230 рублей, продали на 402 726 – почти 69 %. Это лучший показатель из четырёх ярмарок и по обороту, и по доле реализации.
Если челябинцу требовался большой выбор мехов – стоило ждать именно Ивановскую. Мехового товара сюда привезли на 100 000 рублей и продали на 62 000. Мануфактуры – на 60 500, продано на 32 400; кожевенного товара – 60 000 и 40 000; железного – 38 000 и 21 552; готового платья – 35 000 и 26 000.
Заметным был и ассортимент более специальных вещей. Азиатского товара привезли на 32 000 рублей, продали на 20 000. Скобяного – на 26 200, продали на 21 130. Тёплой обуви – на 20 000, продали на 14 900. Даже холодная обувь продавалась хорошо – 2 800 рублей из 3 600.
Привезённые на Ивановскую лошади стоили в общей сложности 12 000 рублей, из них продали на 10 000. А вот рогатый скот на 22 140 рублей разобрали полностью. Так же без остатка продали сырые кожи на 16 000, жизненные припасы на 3 200, перо и пух на 8 120, шерсть на 4 370, льняное и конопляное семя на 4 000 рублей.
Щепного товара, то есть различной деревянной утвари и изделий, привезли на 3 000 рублей, продали на 2 115. Кирпичного товара – на 18 000, но реализовали лишь на 8 190. Галантереи – на 4 400, продали на 2 600.
А вот ягоды показывают обратный пример. На Ивановскую их привезли сразу на 31 900 рублей, однако реализовали лишь на 12 600. То есть более 60 % в денежном выражении осталось непроданным в дни ярмарки.
Последней была зимняя ярмарка, проводимая в декабре. На неё в 1901 году привезли товаров на 425 923 рубля, продали на 268 540 – около 63 %.
По ассортименту она действительно была зимней. Мануфактуры завезли даже больше, чем на Ивановскую, – на 70 000 рублей, и продали на 45 000. Мехового товара – на 60 500, продали на 40 170. Тёплой обуви реализовали на 2 800 рублей из 3 800.
Но далеко не всё зимнее предложение оказалось удачным. Кожевенного товара привезли на 25 165 рублей, а продали всего на 6 710. Готового платья – на 9 000, продали на 3 720. Бакалеи – на 40 000, реализовали 18 200. Холодной обуви привезли на 8 190 рублей, но продали лишь на 3 210, что вполне понятно для декабря.
Щепного товара было на 15 180 рублей, продали на 6 100; железного – 14 200 и 7 800; колониального – 13 тысяч и 8000; азиатского – 11 280 и 5 500; кирпичного – 7 000 и 2 200; галантереи – 3500 и 2 085; скобяного – 2 508 и 1 530.
И снова совершенно иначе выглядели товары сельскохозяйственного происхождения. Все жизненные припасы на 25 000 рублей были реализованы полностью. Без остатка ушли сырые кожи на 12 190 рублей, перо и пух на 8 460, шерсть на 2 900, льняное и конопляное семя на огромные для этой категории 23 100 рублей и весь рогатый скот. Лошади разошлись примерно наполовину – 3 170 рублей из 6 300.
Таким образом, ярмарка оставалась важнейшим местом встречи крестьянского хозяйства, ремесла и городской торговли – сюда приезжали не просто горожане за покупками, но и профессиональные торговцы, заготовители и производители.
С промышленными товарами ситуация была сложнее. Мануфактура могла разойтись на две трети зимой – и лишь на пятую часть весной. Готовое платье великолепно шло на Ивановской – 26 тысяч из 35 – и почти провалилось на Сборной, где из товара на 5 120 рублей продали лишь на 382. Меха имели огромный оборот осенью и зимой, но на Сборной реализовали только пятую часть привоза. Кирпичный товар хорошо расходился в начале года и весной, но гораздо хуже – осенью и зимой.
Это уже похоже не на голодный рынок, где покупатель хватает всё привезённое, а на довольно развитую торговую систему, где продавцу приходилось угадывать сезон, ассортимент, цену и конкурировать с постоянными магазинами.
Хуже всего вне подходящего сезона расходились мануфактура, готовое платье, галантерея, часть меховых и кожевенных товаров, обувь, а иногда щепной и кирпичный товар. Вероятно, именно по этим категориям всё сильнее сказывалось развитие постоянной городской торговли: ткани, одежду, обувь, бакалею, инструменты и многие бытовые вещи к началу ХХ века уже можно было приобрести в Челябинске круглый год.
Совсем иначе выглядели товары, для которых ярмарка ещё сохраняла явное преимущество перед обычными магазинами. Очень хорошо, а иногда полностью расходились рогатый скот, сырые кожи, шерсть, перо и пух, льняное и конопляное семя, жизненные припасы; в подходящий сезон высоким спросом пользовались лошади, меха, тёплая обувь, железный и скобяной товар.
Особенно хорошо изменчивость спроса видна в сравнении нескольких лет. В 1897 году на Ивановскую ярмарку привезли товаров на 278 550 рублей и продали на 182 400. В 1898 году – уже на 424 600 и 240 300. В 1901 году – 585 230 и 402 726 рублей. За четыре года стоимость привоза выросла более чем вдвое, но покупатель при этом оставался разборчивым.
Изменялся и ассортимент. Например, в 1898 году на Ивановскую привезли лошадей на 100 000 рублей, а продали лишь на 40 000. В 1901 году стоимость привезённых лошадей составляла уже только 12 000, зато реализовали на 10 000. Это хороший пример того, почему нельзя навсегда прикрепить конкретный товар к конкретной ярмарке: спрос, предложение и направления торговли заметно менялись даже за несколько лет.
К началу ХХ века ярмарка уже не была единственным местом, где челябинец мог приобрести сахар, обувь, ткань, инструменты или бакалею. После прихода железной дороги товары стало проще постоянно доставлять в город, росло число торговцев, появлялись специализированные магазины, а затем и крупные торговые дома. К 1897 году около 10 % работающего населения Челябинска было занято в торговле – значительно больше, чем в среднем по Оренбургской губернии.
Поэтому к 1901 году постепенно складывалось своеобразное разделение. За многими повседневными вещами челябинцу всё реже требовалось ждать ярмарки: постоянные магазины уже закрывали значительную часть обычного спроса. А вот за крупной, сезонной или специализированной покупкой – скотом, большой партией кожи, шерсти или семян, богатым выбором мехов, лошадью или редким привозным товаром – ярмарка по-прежнему оставалась лучшим временем для покупки.
Но ярмарки от этого не исчезли. Они просто меняли функцию. За пачкой чая или куском ткани уже можно было отправиться в магазин. А вот когда требовались десятки вариантов меха, большая партия кожи, скот, лошади, сырьё, семена, редкий привозной товар или просто хотелось сравнить десятки продавцов и поторговаться, несколько ярмарочных дней всё ещё не имели настоящей замены.
Именно поэтому 1901 год дал почти парадоксальный результат. Постоянная городская торговля уже быстро развивалась, но одновременно на челябинские ярмарки привезли товара более чем на 1,3 миллиона рублей – больше, чем когда-либо прежде по сохранившейся подробной статистике.
Ярмарка переставала быть единственным «магазином» города. Но ещё долго оставалась его самым большим временным рынком.
На фото: фрагмент картины Качалова В. В. «Ярмарка в Челябинске. XIX век», предоставлено Д. Г. Графовым.
По материалам Н. Н. Алеврас, В. С. Боже, Н. А. Прыкиной, Г. Х. Самигулова, А. Р. Татаркиной, Н. М. Чернавского, а также ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 286, 376, 673).