«Дело 25-ти». Суд, тюрьма и судьба поэта Павла Второва.

24 сентября (7 октября) 1909 года в Челябинске выездная сессия Саратовской судебной палаты рассматривала громкий политический процесс, вошедший в историю города как «Дело 25-ти». На скамье подсудимых оказались участники Челябинской организации РСДРП, арестованные после партийной конференции почти двумя годами ранее. Все подсудимые были признаны виновными.

Одним из самых заметных фигурантов процесса был Павел Николаевич Второв – журналист, поэт и сатирик, судьба которого сама по себе достойна отдельного рассказа.

Он родился 1 января 1874 года в Ветлужском уезде Костромской губернии. Окончил духовное училище и два класса духовной семинарии, работал учителем. Первые стихи Второва появились в печати еще в 1898 году. До Челябинска он жил в Вятке, Казани и Екатеринбурге, сотрудничал с периодическими изданиями. В Вятке писал фельетоны и эпиграммы, участвовал в выпуске сатирического приложения к газете «Вятская жизнь». Политическая деятельность уже тогда привлекала внимание властей: Второва арестовывали, а из Уржума он был выслан за принадлежность к РСДРП.

В 1906 году известный журналист и краевед Виктор Весновский пригласил его в Челябинск, в редакцию недавно возникшего «Голоса Приуралья». Второва мы видим на фотографии членов редакции газеты.

Второв быстро стал одним из самых заметных ее авторов. Владимир Боже пишет, что его стихи и фельетоны появлялись почти в каждом номере – под собственной фамилией или псевдонимом Ветлужский.

Доставалось от него и Челябинску. Второв высмеивал заседания городской думы, местных политиков, скотобойни, антисанитарию и знаменитую городскую грязь:

Эх, убийственна – челябинская грязь! Не видал такой я грязи отродясь: По колени среди улицы навоз… Хоть бы черт его куда-нибудь унес!

Этот фельетон оказался настолько запоминающимся, что Виктор Весновский включил его в справочник «Весь Челябинск и его окрестности», вышедший в 1909 году.

Но Второв был не только газетным сатириком. По воспоминаниям участников челябинской социал-демократической организации, в Заручейном подрайоне он выступал перед рабочими с политическими докладами. Телеграфист станции Челябинск В. М. Клипов вспоминал, что Второв разработал проект устава местной партийной организации. Его предполагалось рассмотреть на первой городской конференции РСДРП.

Конференция состоялась 14 (27) октября 1907 года – и закончилась арестами. Полиции удалось раскрыть собрание. При обыске у Второва нашли написанный карандашом проект «Устава РСДРП» и другие партийные документы. Вместе с остальными задержанными его отправили в Челябинскую тюрьму.

Следствие продолжалось почти два года. В одиночной камере Второв вел дневник и писал стихи, которые заключенные передавали друг другу. Участник этих событий В. М. Перевалов позднее вспоминал названия: «Родина», «Кандальный звон», «Письмо другу-украинцу», «Бывают тяжкие мгновенья», «Бодры духом, крепки телом». Сама рукопись впоследствии была утрачена.

Перед судом из камер можно было услышать написанный Второвым «Кандальный звон»:

Создать хотели рай земной, Свободу дать стране родной, И знамя братства и труда Поднять над миром навсегда!

Наконец осенью 1909 года дело дошло до суда. Процесс широко освещал «Голос Приуралья» – та самая газета, где еще недавно почти в каждом номере печатался Второв. Его называли «теоретиком и идеологом» и обращали внимание на составленное им воззвание к «товарищам-гражданам». В нем была сформулирована примечательная мысль: «для социал-демократов нет надобности в тайных заговорах, так как они все свои надежды возлагают на открытые действия народа».

Само обвинение позволяет довольно подробно увидеть, что именно полиция и суд считали доказательством деятельности челябинской организации:

…вступили в преступное сообщество, именующее себя Челябинскою организациею Российской Социал-Демократической рабочей партией (заведомо для них), поставившее целью своей деятельности насильственное изменение установленного в России основными законами образа правления на демократическую республику. Для осуществления упомянутой преступной цели этого сообщества они в качестве членов последнего приняли участие в партийной конференции, занимавшейся рассмотрением партийных докладов и отчетов и обсуждением разных вопросов. Они имели в своем распоряжении шифрованные записи «явок» для сношений с партийными организациями в других местах, подписной лист для сбора пожертвований в пользу той же челябинской организации и разные издания преступного характера.

29 сентября 1909 года, как писал сам Второв в письме из Челябинской тюрьмы, был вынесен приговор: его признали виновным и выслали на поселение.

Причем для Второва это было не единственное судебное преследование. По данным биографических справок, в 1909 году Казанская судебная палата за его прежние связи с вятскими социалистами уже приговорила его к трехлетней высылке в Вологодскую губернию. После челябинского процесса это наказание сменилось более тяжелым – поселением в Сибири. Именно этим, вероятно, объясняется написанная им из тюрьмы фраза о том, что вместо Вологды теперь придется ехать «несколько подальше».

Второв оказался в Киренском уезде Иркутской губернии, на Лене. Но и в ссылке продолжал заниматься литературой. Его стихи, очерки и заметки появлялись в «Голосе Приуралья», «Русском слове», «Сибирской жизни» и других изданиях, в том числе под псевдонимами П. Ветлужский и П. Киренский. В 1911 году редакция «Голоса Приуралья» даже организовала сбор средств в его пользу. В 1912–1913 годах подборки его стихов выходили в «Вятской речи» и «Зауральском крае». В ссылке возник и цикл «Песни неволи и изгнания».

После Февральской революции Второв смог вернуться на родину. В конце 1917 года в Ветлуге вышел его небольшой, 45-страничный сборник «Северные зори». Он снова занимался журналистикой и работал в системе народного образования.

В ноябре 1918 года Второв был арестован уже Ветлужской уездной ЧК по обвинению в «контрреволюционной деятельности». 19 ноября его приговорили к высшей мере наказания; в книгах памяти он указан как расстрелянный.

По другим сведениям, жизнь Второва оборвалась в 1919 году.

Так биография одного из главных фигурантов «Дела 25-ти» вместила сразу несколько эпох. При имперской власти Второва арестовали как участника РСДРП, почти два года держали в челябинской тюрьме и отправили на поселение в Сибирь. После революции он вернулся домой, а уже в 1918 году был расстрелян новой властью по обвинению в контрреволюционной деятельности.

А само «Дело 25-ти» оказалось финалом длинной истории, начавшейся не в зале суда: подпольная организация, городская партийная конференция, обыски, шифрованные «явки», тюремные камеры, почти двухлетнее следствие – и только затем процесс. Благодаря Павлу Второву у этой истории сохранился и человеческий голос: голос челябинского журналиста и сатирика, который даже в одиночной камере продолжал писать стихи.

На фото: П. Второв, из архива В. С. Боже, реконструкция.

По материалам Т. А. Андреевой, В. С. Боже, А. А. Шмакова.