Как жили хлебопашцы дореволюционного Челябинска.

17 октября. День хороший. Отправились на охоту. Володя, Костя и Боря пешком, я, Аня и N. на Бурке. Жена и Оля остались хозяйничать. На полях – народ, убирают хлеб, – осталось еще около трети. Зайцев мало, – Володя убил одного, потом другого. Остановились в лесной избушке, чайничали, ели, – настроение веселое. Костя сделал с нас снимок, – очень удачный… Домой вернулись после семи, – уже темно. Из воспоминаний К. Теплоухова, 1926 год.

Сегодня трудно представить, что Челябинск вырос посреди земледельческого края. Но именно возможность пахать землю и косить сено была одним из достоинств места, выбранного для крепости в 1736 году. Путешественник Иоганн Георг Гмелин, побывавший здесь в 1742-м, восторгался:

В этой местности очень много прекраснейших полей, здесь отлично вырастают все виды злаков.

Хлебопашеством занимались и первые жители крепости. Ранее мы уже упоминали любопытный документ 1744 года: после сильного града, уничтожившего прежним летом казённые посевы, на полях неожиданно взошла рожь из осыпавшегося зерна.

Действительно, сеяли рожь, пшеницу, овёс, ячмень, просо. Особенно ценилась пшеница: постепенно именно она стала главным товаром хлебного Челябинска. В конце XIX века его уезд называли «русской пшеничной Америкой».

Работа оставалась тяжёлой. Поля пахали на лошадях, зерно сеяли вручную или сеялками, созревшие колосья срезали серпами и косами, вязали в снопы, сушили, затем обмолачивали и веяли. В больших хозяйствах появлялись жатки и молотилки, но механизация распространялась неравномерно.

В 1885 году «Екатеринбургская неделя» рассказывала, как челябинец Покровский посылал свою молотилку по деревням за небольшую плату. Увидев выгоду, крестьяне и казаки стали заказывать собственные машины. Газетный автор объяснял: здесь отдельные хозяева засевали одной только пшеницей по 50, 70 и даже 100 десятин – без техники такую площадь обработать было непросто.

Примечание: десятина – ок. 1.09 га.

Зато при удачном урожае зерна получали столько, что местный рынок не мог поглотить всего хлеба. Уже в середине XIX века через Челябинск ежегодно проходили тысяч тонн. Обычный день хлебного базара означал вереницы подвод, мешки, городские весы и торг между земледельцами и перекупщиками.

В 1870–1871 годах хлеботорговцы Челябинска учитывали оборот в 1,64 миллиона пудов зерна (более 26 000 тонн). Среди крупных торговцев были купцы Толстых, Мотовилов, Беляевская и другие. После прихода железной дороги в 1892 году торговля приобрела совсем другой масштаб: хлеб повезли в промышленные центры России и на экспорт. В 1900 году со станции отправили более 400 000 тонн хлебных грузов, хотя значительная часть этого объёма была транзитной.

Но хлебородный край жил под угрозой засухи. Польский врач Владислав Загорский, наблюдавший Челябинск в 1880–1890-е годы, удивлялся местным обычаям: крестьяне нередко истощали пашню многолетними посевами, затем переходили на новую землю, а излишки урожая продавали слишком дёшево. Запасов на чёрный день зачастую не хватало.

И когда в 1891 году пришла страшная засуха, хлебный уезд столкнулся с голодом. Не хватало не только зерна, но и корма для скота. Так особенно ясно проявлялась зависимость человеческой жизни от погоды и своевременной жатвы.

И всё же к началу XX века Челябинск прославился именно пшеницей, мельницами и хлебной торговлей. Даже превращаясь в железнодорожный и промышленный центр, город продолжал жить рядом с полями.

На фото: Теплоуховы 17 октября 1926 года, ОГАЧО (Ф. П-830. Оп. 1. Д. 56), реконструкция.

По материалам Н. Н. Алеврас, М. И. Альбрута, Д. Е. Васильева, А. А. Кондрахина, И. В. Кунца, а также ОГАОО (Ф. 6. Оп. 6. Д. 14281).