Билеты в неизвестность: как Челябинск встречал беженцев.

Осенью 1915 года на челябинской станции можно было увидеть необычные эшелоны. В товарных вагонах ехали семьи, потерявшие дома во время Первой мировой войны. Иногда у людей не было ни билетов, ни документов, а пункт назначения обозначали просто мелом на стенке вагона.

Челябинск стал перевалочным пунктом для тех, кого эвакуировали из западных губерний Российской империи. В октябре здесь зарегистрировали первые 90 семей, оставшихся в городе, – 385 человек. Но через железнодорожный узел беженцы следовали уже летом.

В исследовании историков Н. В. Суржиковой, Н. А. Михалёва и С. А. Пьянкова приводится ведомость переселенческого пункта: с 22 июня по 31 декабря 1915 года через него прошло 166 232 человека.

Больше всего людей направили в Томскую губернию – 50 654 человека. В Оренбургскую – 41 880, в Акмолинскую область – 20 128, в Тобольскую губернию – 16 093. Одна семья из трёх человек получила назначение даже на далёкую Камчатку!

Однако бумажный маршрут не гарантировал прибытия. Сибирские города переполнялись, поезда отправляли дальше на восток. Люди, которые рассчитывали вскоре вернуться домой, оказывались за тысячи километров от родных мест.

Лишь немногие хотели поселиться на новой земле окончательно. Из примерно 170 тысяч прошедших через Челябинский пункт в 1915 году свидетельства для получения участков в Сибири получили всего 113 семей – 653 человека.

А тех, кто оставался в Челябинске, необходимо было накормить, одеть и поселить. Город начал собирать помощь ещё до массового прибытия беженцев. Дума выделила 500 рублей, гимназистки, реалисты, семинаристы и учащиеся торговой школы ходили с кружками для пожертвований. В ноябре 1914 года на церковных сборах использовали сто таких кружек.

Осенью 1915 года заработала уже целая система помощи. При Приуральском Союзе городов действовал питательный пункт. С 5 октября по 1 ноября здесь учли 26 152 обращения за горячими обедами, молоком и хлебом, в том числе 4269 детских. Это не обязательно число разных людей: один человек мог обращаться за питанием многократно.

В опубликованном отчёте товарища (заместителя) председателя городского комитета Бакалинского за 17 октября – 21 декабря 1915 года можно увидеть, во что обходилось спасение людей. На устройство приюта для престарелых и детей в домах Штопфа и Жернова потратили 850 рублей 23 копейки, на бельё, обувь, одежду и постели – 666 рублей 50 копеек. На неотложную помощь выделили ещё 300 рублей 75 копеек, на обучение детей – 370 рублей.

В 1916 году расходы стали гораздо серьёзнее. Только за апрель–июнь комитет отчитался о 194 347 рублях 26 копейках. Из них 115 565 рублей направили на продовольствие, 31 294 рубля 88 копеек – на приобретение и приспособление бывшего дома Первухиной, 7200 рублей – на медицинскую помощь и санитарный уход.

За этими сметами стояли судьбы конкретных семей. Е. Б. Рохацевич записала историю своих предков, выехавших из Брестского уезда с коровой, курами и лошадью. Телегу пришлось оставить, лошадь забрали военные, животных съели в дороге. Семья добралась до Челябинска и поселилась на Михайловском хуторе, но вскоре умерла мать семейства Зинаида.

Другим удалось устроить новую жизнь. Тимон и Анна Мицкевичи приехали из Бреста, поселились в Никольском посёлке. Тимон устроился на железную дорогу, приобрёл небольшой дом. Здесь выросли их дети и внуки.

Для одних Челябинск остался короткой остановкой на пути в неизвестность. Для других он стал домом – не по собственному выбору, а потому, что война не оставила дороги назад.

На фото: дом по Исетской (ныне – Маркса), в котором размещался комитет помощи беженцам в 1915–1917 годах, ОГАЧО, реконструкция.

По материалам Н. А. Михалёва, С. А. Пьянкова, Е. Б. Рохацевич, Н. В. Суржиковой, а также ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 1180).