«Бабушка русской революции» в Челябинске: как знаменитая революционерка жила на Михайловском хуторе.

Перед вами письмо знаменитой «бабушки русской революции» Екатерины Брешко-Брешковской, написанное 5 ноября 1918 года и опубликованное три дня спустя в челябинской газете «Власть народа». В нем революционерка рассказывает о месяце, проведенном на Михайловском хуторе близ Челябинска, и благодарит местных кооператоров за гостеприимство. Поговорим о ее «челябинских» визитах подробнее.

Брешко-Брешковская (урожденная Вериго) родилась 13 (25) января 1844 года в дворянской семье Витебской губернии. Получила домашнее образование, учила крестьянских детей, организовывала библиотеки и общества взаимопомощи. В 1870-х годах участвовала в народническом «хождении в народ». В 1874-м ее арестовали; после трех лет заключения она предстала перед судом по «процессу 193-х» и была отправлена на каторгу в Сибирь. Из-за новых арестов, ссылок и попыток побега в заключении и ссылках она провела свыше двадцати лет.

В начале XX века Брешко-Брешковская участвовала в создании партии социалистов-революционеров (эсеров), выступавшей за демократические преобразования и передачу земли трудящимся крестьянам. Входила в партийное руководство, вела пропаганду, собирала средства за границей. В 1905 году вернулась в Россию, а в 1907-м вновь была арестована и сослана. Февральская революция освободила ее в 73 года.

В ночь на 14 (27) марта 1917 года по пути из Минусинска в Петроград ее поезд остановился в Челябинске. Как писала «Союзная мысль», встречать революционерку вышли представители партий и организаций, рабочие, солдаты, офицеры и учащиеся. С площадки вагона она призвала закрепить свободы и избрать Учредительное собрание, которому предстояло определить будущее страны:

Учредительное собрание должно установить такой образ правления, при котором вся земля перешла бы лишь к тем, которые будут ее обрабатывать личным трудом.

Она требовала равноправия народов и вероисповеданий:

Не должно быть в стране давления на русских, поляков, евреев, татар. Все русские люди без различия вероисповедания должны пользоваться всеми благами нового строя.

Говорила и о необходимости народного образования. Первым выступил рабочий из Златоуста, пригласивший ее в город, где помнили деятельность революционерки в 1905 году; она согласилась. Среди приветствовавших были военный врач и местный эсер Федор Розенгауз, освобожденный ссыльный из еврейской партии «Бунд», городской голова Петр Туркин и полковник Иолшин, командир одного из челябинских полков.

Офицеры спрашивали, следует ли продолжать Первую мировую войну. Брешко-Брешковская полагала, что решать должна армия на фронте; если войну необходимо продолжать, тыл обязан дать людей и боеприпасы. Она отвергала захват чужих земель и настаивала на согласовании решения с союзниками. Молодежи рассказывала о своем пути служения народу. Последней ее приветствовала Н. И. Гуревич, заведующая приютом для беспризорных детей беженцев.

Газета отметила перемену ее положения: недавняя ссыльная ехала в удобном вагоне, прежде служившем генералу Сухомлинову, бывшему оренбургскому губернатору и командующему Омским военным округом. Сохранился и групповой снимок Брешко-Брешковской с цветами в Челябинске, предположительно 1917–1918 годов.

В Петрограде она поддержала Временное правительство Александра Керенского и была избрана членом Учредительного собрания. Октябрьскую революцию не приняла. В ноябре 1917 года «Союзная мысль» приводила ее имя среди авторитетных эсеров, противопоставляя их большевистским руководителям Советов.

После восстания Чехословацкого корпуса весной 1918 года Челябинск перешел под власть противников большевиков и стал местом переговоров различных антибольшевистских правительств. Брешко-Брешковская участвовала в деятельности самарского Комитета членов Учредительного собрания (Комуча). 13 августа революционерка участвовала в переговорах в Екатеринбурге с Чехословацким национальным советом и дипломатами союзных держав о создании Уральского правительства.

23–25 августа 1918 года в Челябинск прибыло свыше 150 делегатов второго политического совещания. Самарскую делегацию примерно из пятидесяти человек возглавлял эсер Владимир Вольский, сибирскую – Иван Михайлов и Александр Гришин-Алмазов. Участвовали представители Уральского правительства, казачества, национальных организаций и союзников, включая французского консула Л. Комо, деятеля Чехословацкого национального совета Богумила Павлу и генерала Яна Сырового.

Совещание открыла Брешко-Брешковская, прибывшая из Самары по пути во Владивосток; председателем избрали эсера Николая Авксентьева. Спорили о единой антибольшевистской власти, военном командовании, золотом запасе, захваченном в Казани, и участии казахских, башкирских, тюрко-татарских организаций. Несмотря на возражения части правых, национальные делегации допустили. Для следующего совещания самарцы предлагали Самару, некоторые сибиряки – Челябинск. Компромиссом стала Уфа, где в сентябре создали Временное Всероссийское правительство – Директорию.

Осенью Брешко-Брешковская около месяца жила на Михайловском хуторе в шести-семи верстах от Челябинска. Образцовое хозяйство семьи Покровских занимало около 1 780 десятин и включало винокуренный завод, мельницу, мастерские, конный завод, животноводческую ферму, учебные и культурные учреждения. В начале 1918 года большевики национализировали имение; после смены власти национализацию отменили, а хутор передали Союзу кредитных товариществ и кооперативов.

5 ноября Брешко-Брешковская написала письмо, опубликованное «Властью народа» 8 ноября:

За месяц, проведенный мною вблизи Челябинска на хуторе Михайловском, под покровительством Союза Кооперативов, я настолько сблизилась с интересами этого Союза, с его газетой «Власть Народа», и так сдружилась с представителями честной и плодотворной народной организации, что не могу не высказать моего удовлетворения и благодарности за радушное гостеприимство, каким все это время пользовалась.

О крестьянах она писала:

Меня будет тянуть обратно, в среду дорогого мне русского крестьянства. Чем ближе соприкасаешься с ним, тем яснее видишь родственную связь душ и одинаковость нравственных вкусов и духовных чаяний.

В октябре–ноябре 1918 года «Власть народа» опубликовала двадцать ее материалов. Среди них «Общая надежда» (12 октября), «Какая помощь нужна Правительству» (16 октября), «Разве так помогают Родине» (27 октября), «Народу образование нужно» (6 ноября), «Газета и деревня» (7 ноября), «Объединяйтесь» (20 ноября), «Не железом, а правдой» (30 ноября). Она писала о расколе общества, помощи правительству, просвещении и сближении образованной молодежи с крестьянской.

14 ноября газета сообщила, что Евдокия Покровская передала Союзу кредитных товариществ библиотеку торгового дома братьев Покровских из двух тысяч томов для устройства на хуторе читальни имени Владимира Корнильевича Покровского.

Есть и спорное свидетельство: в путеводителе «По советскому Уралу» (1928) утверждалось, что 26 августа 1918 года возле станции Иглино отряды Блюхера – Каширина обстреляли поезд, в котором Брешко-Брешковская и Виктор Чернов ехали на Уфимское совещание. Сообщение требует проверки.

В конце 1918 года из Омска Брешко-Брешковская отправилась через Дальний Восток за границу, рассчитывая собрать средства на борьбу с большевиками. Жила в США, Франции, с 1924 года – в Чехословакии, помогала эмигрантам и молодежи, продолжала публицистическую деятельность. Умерла 12 сентября 1934 года в Хвалы-Почернице близ Праги, на 91-м году жизни.

Михайловский хутор позднее вошел в Митрофановский совхоз, а в 1960-х годах был затоплен при создании Шершневского водохранилища.

На фото: 1. Е. К. Брешко-Брешковская, ОГАЧО, реконструкция, 2. заметка в газете «Власть народа», оттуда же, реконструкция, 3. Е. К. Брешко-Брешковская в Челябинске (в первом ряду с цветами), 1917-1918 гг., ЦИКНЧ, из сборника «Челябинск неизвестный – 3», реконструкция, 4. оттуда же, реконструкция.

По материалам Н. А. Антипина, В. С. Боже, Е. В. Волкова, М. Гайнуллина, Ю. В. Иванишкиной, П. Ф. Назырова, И. В. Сибирякова.