Польский Челябинск: история людей, которые оставили след в нашем городе.

В ноябре 1918 года в челябинской газете «Власть народа» появилось необычное объявление. В помещении старой католической церкви приглашали на четыре лекции под общим названием «Из истории Польши». Читать их собирался В. П. Войцеховский, причём исключительно на польском языке.

Поговорим о поляках старого Челябинска.

Ещё в XVIII столетии на Южный Урал отправляли пленных участников Барской конфедерации, выступавших против российского вмешательства в дела Речи Посполитой. Некоторые поляки были определены рядовыми в Оренбургский отдельный корпус и впоследствии оказались участниками событий Крестьянской войны под предводительством Емельяна Пугачёва.

Новые волны переселения последовали после подавления польских восстаний 1830–1831 и 1863–1864 годов. Политических ссыльных направляли в города и крепости Оренбургской и Уфимской губерний, где за ними наблюдали специальные надзорные команды. Многие ссыльные принадлежали к образованным слоям общества: среди них были дворяне, учителя, врачи и представители других профессий.

После восстания 1863 года только в Челябинский уезд отправили 212 поляков. В 1865 году непосредственно в Челябинске под полицейским надзором находились 54 человека польского происхождения.

Об одном любопытном эпизоде рассказал польский врач Владислав Брониславович Загорский, живший в нашем городе в 1885–1892 годах. По его воспоминаниям, именно по требованию польских ссыльных в Челябинск привезли первое фортепиано.

О самом В. Б. Загорском, авторе замечательных мемуаров, мы поговорим в иной раз, но сегодня приведем некоторые его воспоминания.

Так, Загорский воспоминает товарища (заместителя) прокурора Ивана Яблонского, с которым они первоначально находились в приятельских отношениях, но потом поругались из-за работы:

После Любимова, о котором я писал выше, на должность товарища прокурора в Челябинске во второй половине 1887 г. был назначен поляк Яблонский – молодой, элегантный и хорошо воспитанный. Хотя он был красивым и всегда вежливым и учтивым, однако взгляд у него был какой-то неискренний. Он приехал в Челябинск с женой и полуторагодовалой дочкой. Госпожа Анеля Яблонская, типичная варшавянка, миниатюрная, не красивая, но и не уродливая, умела всё же расположить к себе. Когда мы узнали об их приезде и о том, что они испытывают неудобства, проживая на дрянном постоялом дворе, я поехал к ним и настоял, чтобы они расположились у нас, пока не найдут себе квартиру. Прожили они у нас несколько дней. С тех пор у нас сложились хорошие отношения, а пани Анеля даже подружилась с моей Толей и стала у нас частым гостем. Сам Яблонский тоже нас не забывал: мы поигрывали в шахматы, иногда в преферанс, коротали вечера за беседой и вообще хорошо проводили время. Это были единственные поляки в Челябинске, с которыми можно было поддерживать близкие приятельские отношения, потому что Сапега-Ольшевский, старый холостяк, почти не поддерживал ни с кем отношений, а мировой судья Рутковский совершенно обрусел и разучился даже говорить по-польски, к тому же был вечно пьян. Было ещё несколько поляков-кустарей, женатых на русских и неинтеллигентных.

Один из упомянутых Загорским поляков, Владислав Фердинандович Сапега-Ольшевский (1833-1910), заслуживает отдельного рассказа.

Он родился в Царстве Польском, происходил из дворянской семьи. В 1850 году поступил на службу в 17-й Нижегородский драгунский полк, участвовал в Кавказской войне, отличился в боях и получил Георгиевский крест, участвовал и в Крымской войне. На Южном Урале Сапега-Ольшевский оказался в 1862 году, когда ему поручили командование 8-м Оренбургским казачьим полком. В 1866 году он перешёл на гражданскую службу и поступил в Особое управление башкирами. Впоследствии занимал должности мирового посредника Челябинского уезда и председателя уездного съезда, участвовал в работе городской думы и тюремного попечительства.

Сохранился дом Сапеги-Ольшевского 1875 (по другим сведениям – 1888) года постройки (ныне – Красная, 65). Рядом располагаются известные даурские лиственницы.

Настоящий перелом в истории местной польской общины произошёл после строительства железной дороги. Великий Сибирский путь привлёк в Челябинск специалистов из западных губерний Российской империи. Среди новых жителей оказались польские инженеры, железнодорожники, ремесленники, рабочие и предприниматели.

Большую роль в становлении уральских железных дорог сыграл Константин Яковлевич Михайловский, которого некоторые исследователи относят к выходцам из обрусевших польских семей. Он руководил строительством целого ряда железных дорог, включая Самаро-Уфимскую, Уфа–Златоуст, Златоуст–Челябинск, Западно-Сибирскую и Екатеринбург–Челябинск. За заслуги перед городом ему присвоили звание почётного гражданина Челябинска.

Ещё одна удивительная судьба – инженер польского происхождения Викентий-Игнатий Роецкий, родившийся в 1861 году. Он работал под руководством Михайловского на строительстве Западно-Сибирской железной дороги. 3 февраля 1893 года инженер обвенчался в виленском костёле Всех Святых с дворянкой Дэзи Жоховской, и после свадьбы супруги переехали в Челябинск, но вскоре вновь отправились вслед за строительством железной дороги.

Поляки работали не только на железной дороге. В мемуарах К. Теплоухова упоминается ректификатор местного спиртоочистительного завода Станислав Александрович Косцинович. Теплоухов прямо называл его поляком, опытным специалистом, чрезвычайно пунктуальным и строгим к подчинённым. Рядом работал винокур Карл Антонович Миллер. Мемуарист считал его поляком, однако сам Миллер утверждал, что является чехом.

В начале XX века польские фамилии встречались в самых разных разделах городских справочников. В Челябинске действовали белошвейная мастерская Пайковской, парикмахерские Алесковского, Карташевского и Циновского, портновские мастерские Стравчинского, Чаусовского и Кульбека, Лодзинская сапожная артель, слесарные мастерские Александровского, Алексеевского и Мешковского, столярная мастерская Помировича и фотографическое заведение Белявского.

Особенно много польских фамилий встречалось среди служащих железной дороги. В службе движения работали Пилецкий, Стрелецкий, Шимановский, в товарной конторе – Главдецкий, в материальной службе – Стрыхаржевский, в службе тяги – Городецкий. Среди машинистов упоминались Добарский, Прижьялковский и Корецкий.

На Челябинском переселенческом пункте также встречались фамилии Стижевский, Борзобогодый, Гурпач, Сенярский, Даренский, Домогайский. Конечно, не каждый носитель польской фамилии обязательно был поляком по национальности, но эти сведения позволяют представить многообразие городского общества.

Особенно заметную роль в истории польской общины сыграл инженер-железнодорожник Юлиан Александрович Коссовский. Он происходил из польских дворян. В 1895 году окончил Санкт-Петербургский технологический институт, а в 1897 году поступил на службу в Министерство путей сообщения. В 1909 году Коссовский переехал в Челябинск, где возглавил 1-й участок службы пути Сибирской железной дороги. Одновременно был попечителем двухклассного мужского железнодорожного училища. К 1917 году имел чин надворного советника и занимал должность начальника 18-го участка пути.

В районе железнодорожного вокзала существовал Коссовский сад (снесен в 1940-1950 гг.), название которого связывают с инженером. По отдельным краеведческим сведениям, он был также одним из первых мотоциклистов Челябинска и в 1912 году совершил поездку на английском мотоцикле из Челябинска в Уфу. Супругой Коссовского была Пелагея Игнатьевна, урождённая Нейман или Неймант. У супругов росла дочь Ирина, родившаяся приблизительно в 1903 году (умерла в 1910 году от ожогов).

Метрические книги рассказывают и о жизни менее известных польских семей. Например, у крестьян Иосифа Коссовского и Франциски Калинчук, проживавших в Челябинском уезде, в июле 1911 года утонул трёхлетний сын Казимир.

Встречаются записи о поляках из Варшавы, Плоцкой, Седлецкой, Радомской и других губерний. Например, в 1914 году в Челябинске умер 28-летний варшавский мещанин Карл Вацлав Косцельский.

Связана с польскими переселенцами и одна из загадок городской топонимики. Согласно распространённой версии, на северной окраине Челябинска поляки основали хутор, название которого произошло от фамилии одного из поселенцев – Щигела, Сциегола или Счигела. Впоследствии название трансформировалось в Шагол.

По сведениям В. В. Поздеева название связывается с древним обозначением холмистой, каменистой местности.

Важнейшим объединяющим центром польской общины была католическая церковь.

В 1908 году Челябинск посетили католические миссионеры из Польши. Со 2 по 12 июня здесь совершались богослужения и таинства. По опубликованным сведениям, из примерно тысячи местных верующих причастие приняли 950 человек.

Летом 1909 года рядом с деревянным молитвенным домом началось возведение большого каменного костёла. Деньги собирали не только местные прихожане, но и католики из Польши.

С польским присутствием связана и история одного из наиболее известных зданий Челябинска – Народного дома (ныне – Кирова, 116). Проект здания бесплатно подготовил пермский архитектор Рудольф Иосифович Карвовский, имевший литовско-польские корни.

По сведениям современной исторической литературы, Карвовский также участвовал в проектировании первого каменного здания челябинского вокзала.

С началом Первой мировой войны помощью польским беженцам занимался специальный комитет под руководством ксёндза Фомы Пашкевича. Для переселенцев снимали дома на улицах Сибирской (Труда) и Ключевской (Свободы). В одном из первых организованных поселений разместили 30 семей, или 118 человек.

Польский комитет помогал людям найти жильё и работу, обеспечивал питанием, организовывал обучение детей. На питание одного беженца выделялось около 20 копеек в сутки.

Особенно показательна история польских семинаристов, оказавшихся в русском плену во время Первой мировой войны. Один из них, Францишек Ястжембский, позднее вспоминал, как их поезд остановился в Челябинске на 18 часов. Узнав, что в городе имеется католическая церковь, пленные отправились туда. Настоятель рассказал прихожанам об их положении, и вскоре челябинские католики принесли семинаристам на вокзал одежду и продовольствие. Этот небольшой эпизод показывает, насколько сильной могла быть взаимопомощь внутри польской общины.

Война и революция одновременно усиливали стремление поляков к национальному объединению.

9 мая (26 апреля) 1917 года в помещении фельдшерской школы на ул. Азиатской (Елькина) состоялось большое собрание польской колонии. Обсуждались вопросы об организации самостоятельной польской армии в России в связи с делегатскими съездами, назначенными на 2 мая сего года в Петрограде, и об учреждении в Челябинске общества здешней польской колонии, с целью объединиться и реагировать просветительные цели. На собрание явилось более 200 человек. Председателем был избран Ю. А. Коссовский и в секретари для записи протокола Зопнельфельд.

К 1917 году численность польского населения Челябинска, по краеведческим оценкам, превышала две тысячи человек. Однако единой политической позиции у местных поляков не существовало. Одни стремились участвовать в создании независимого польского государства и собственной армии. Другие связывали своё будущее с революционным движением в России.

Польские фамилии встречаются среди участников Челябинского большевистского подполья 1918–1919 годов. Весной 1919 года были арестованы М. Прижьялковский, И. Джазговский, С. Лозовский, С. Комеляк, П. Маркевич, А. Козловский, И. Янковский и другие.

Особое место в истории революционного движения занимал Леопольд Фридрихович Гольц (1872-1935), родившийся в польском городе Лодзи, в семье учителя. В декабре 1917 года организовал один из первых на Урале профсоюзов горнорабочих.

Сохранилась его фотография, сделанная в 1913 году на Челябкопях вместе с братьями Гавриловыми.

В 1919 году советские власти арестовали 68-летнего ксёндза Фому Пашкевича вместе с 22 прихожанами. Их обвинили в участии в деятельности контрреволюционной польской военной организации. Обвиняемых приговорили к расстрелу. Поводом для подозрений стала в том числе благотворительная деятельность прихода, в котором кормили и содержали детей, оставшихся без попечения. За священника вступились не только местные католики – поляки и немцы, но и православные жители Челябинска. В архиве сохранились ходатайства с сотнями подписей, направленные в Чрезвычайную комиссию.

Со временем польская община Челябинска значительно сократилась. После восстановления независимости Польши в ноябре 1918 года многие поляки стремились вернуться на историческую родину. Однако Гражданская война и последовавшая Советско-польская война 1919–1921 годов серьёзно затруднили возвращение. Массовый выезд с Южного Урала начался лишь в 1920–1921 годах. После заключения невыгодного для Советской России Рижского мирного договора 18 марта 1921 года репатриация продолжилась: составлялись списки желающих, формировались железнодорожные эшелоны, а отправку согласовывали с польскими представителями. Большинство желавших выехать смогли вернуться в Польшу, однако некоторые дожидались своей очереди до 1922–1923 годов, пережив на Южном Урале страшный голод. Впрочем, покинули Россию далеко не все: часть поляков уже считала её своей родиной и предпочла остаться.

Перепись 1926 года насчитала на территории Южного Урала 4 095 человек польской национальности, в том числе всего 836 – во всем Челябинском округе (не только в Челябинске). Среди них оставались потомки политических ссыльных, семьи железнодорожников, ремесленников и других переселенцев, чья жизнь оказалась навсегда связана с нашим краем.

На фото: 1. объявление в газете «Власть народа», ноябрь 1918 года, ОГАЧО, 2. врач В. Загорский, 1897 г., из книги «Мои воспоминания», реконструкция, 3. А. Загорская с В. Загорским-младшим, 1886 г., оттуда же, реконструкция, 4. И. О. Яблонский (сидит четвертый слева, В. Ф. Сапега-Ольшевский (сидит второй слева, О. В. Рутковский и другие члены Челябинского съезда мировых судей, 1893 г., фото Ф. Т. Катаева, оттуда же, реконструкция, 5. Иван Осипович и Анеля Яблонские, оттуда же, реконструкция, 6. общественный деятель В. Ф. Сапега-Ольшевский, из группы ОК «Челябинская старина», реконструкция, 7. инженер К. Я. Михайловский, из группы ОК «Челябинская старина», реконструкция, 8. инженер В. И. Роецкий, из книги «Созидатели», реконструкция, 9. архитектор Р. И. Карвовский, из группы ОК «Челябинская старина», предоставлено Г. Г. Канинским, реконструкция.

По материалам Н. Н. Алеврас, А. Н. Андреева, Ю. С. Андреевой, Н. А. Антипина, В. С. Боже, Д. В. Васильева, В. Г. Демакова, В. Загорского, Г. Канинского, С. Костина, В. В. Латыповой, Ю. В. Латышева, А. Моисеева, Л. Мухамадеевой, Д. А. Пальченкова, В. В. Поздеева, В. Резмера, Е. Б. Рохацевич, Г. Х. Самигулова, И. О. Слободенюка, Н. Я. Шуклиной, Н. М. Чернавского, а также ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 961).