Голод 1921: эпитафия дореволюционному Челябинску.

Голод на Южном Урале 1921–1922 годов стал последним страшным аккордом в истории дореволюционного Челябинска. Он не только добил остатки сопротивления новой власти, но и окончательно уничтожил прежнюю социальную ткань губернии. После трагедии Гражданской войны наступила ещё более чудовищная трагедия — массовый голод.

На первый взгляд, это может показаться неожиданным: в 1913 году в пределах будущей Челябинской губернии собиралось 416 тыс. тонн хлеба, треть из которых вывозилась за её пределы. Урожай 1917 года превысил уровень прошлого года, а в Челябинском уезде по некоторым зерновым культурам прирост сборов превысил 230%. По скоту и хлебу наши земли выделялись даже среди соседних многопосевных и многоскотных губерний.

Однако вскоре на наш регион обрушился крупнейший в его истории голод.

Исследователи выделяют следующие его причины: - призыв около половины крестьянского мужского населения в ходе Первой мировой войны, - острый дефицит инвентаря, образовавшийся еще в начале 1918 года, - засухи и нашествия саранчи в 1918-1919 гг., - эпидемия тифа 1919 года, - уничтожение посевов и запасов продовольствия, реквизиции в период Гражданской войны обеими сторонами.

Историк Владимир Боже называет в качестве одной из главных причин голода проводимую политику РКП(б) в отношении деревни. С этим сложно не согласиться.

Так, продолжающаяся в 1919-1920 гг. гражданская война в Сибири и на юге России вынуждала новую власть усиливать продразверстку, которая во вновь образованной Челябинской губернии была выполнена лишь на 24% от плана.

В августе 1919 года в самом Челябинске начал оформляться продовольственный кризис. При этом хлеб продолжает принудительно направляться в Москву.

Надо нажимать всеми средствами, не задумываясь о семенах и продовольствии на местах – это дело центра. Член ВЦИК П. Жиряков. 1920 год.

С 1920 года складывается ситуация, когда нечем засеивать поля, и власти вынуждены ввозить семена извне. Хозяйства, не желая снова терять урожай, сознательно сокращают посевы. Не удивительно, что урожай 1920 года оказался низким: по разным источникам – в 5-10 раз ниже чем в начале века.

С 1913 по 1920 г. посевная площадь Урала сократилась в три раза.

Уже осенью в губернии появляются симптомы бедствия. Зимой были полностью исчерпаны запасы хлеба.

Наступил 1921 год, страшный, голодный. Не было хлеба. Всюду бродили голодные нищие. Летом прямо на улицах можно было видеть валяющихся на земле скорчившихся людей, умирающих от голода. Другие равнодушно проходили мимо. Воспоминания А. Н. Каданцевой.

Недостаток семян закономерно вызвал сокращение посевных площадей – еще на 52% по сравнению с предыдущим годом.

Вскоре в отдельных местах губернии весь скот либо был съеден либо погиб от болезней. Были съедены все кошки, собаки, а в ряде мест — крысы и мыши. Люди начали питаться суррогатами – желудями, ботвой картофеля и свеклы, мукой из костей. Приходилось есть лебеду, кору деревьев, солому, речной ил, навоз и т. д.

Кроме того, в 1921 году в регионе вспыхнула эпидемия холеры.

Государство погрязло в глубоком политико-экономическом кризисе и срочно нужно было искать пути разрешения проблемы. Выход из тупика был, как казалось, найден весной 1921 года в политике перехода от внеэкономических методов регулирования сельскохозяйственного производства к рыночным (НЭП) – взамен продразверстки был введен продналог, который именно на Урале оказался еще выше, чем разверстка.

В это же время власти были убеждены, что губерния сможет без помощи центра продержаться до нового урожая. Однако к началу октября 1921 года в Челябинской губернии было собрано менее 10 % от плана, что вынудило власть усилить нажим на крестьянство. Отбираться стало больше, чем люди имели. Под воздействием репрессий «население стало быстро платить налог, отдавая последнее и даже покупая на рынке». В итоге удалось выбить только 33% продналога, а уже в марте следующего года сбор продналога был приостановлен. Тем временем чиновники обеспечивались пайками. Превышения полномочий, растраты, самоснабжение стали нормой. Тех, кто не мог выполнить план, заключали под стражу. Однако из-за нехватки работников в поле многих вскоре освободили: выяснилось, что «в тюрьме человек не приносит пользы». О собственной вине большевики не заявляли.

Наконец, государство начинает принимать робкие шаги, направленные на помощь населению.

104 года назад, 25 июля 1921 года, по решению ВЦИК образована Челябинская губернская комиссия помощи голодающим.

Однако исследователи оценивают вклад челябинского Помгола как малозначительный: государство не смогло обеспечить необходимую эвакуацию граждан из нашего региона. Часто в борьбе с голодом реальная государственная помощь подменялась рекомендациями по использованию суррогатов.

Советское правительство выделяло Челябинской губернии субсидии. При этом их размер был ничтожен по сравнению со стоимостью изъятого самим государством продовольствия. И при этом еще в период голода советское правительство начало продавать зерно за границу.

В конце лета ситуация в ряде уездов Челябинской губернии была официально признана бедственной, при этом голодающими названы только три уезда губернии – Верхнеуральский, Троицкий и Миасский. А в октябре уже вся Челябинская губерния была признана голодающим регионом.

План по продналогу на губернию был снижен на целых 97 930 пудов при том, что в грядущем году продовольственный дефицит зерна в губернии составит 3 277 700 пудов или 52.5 тыс. тонн хлеба.

Социальная катастрофа в условиях которой оказалось молодое советское государство привела к массовым выступлениям населения и очевидному витку вооруженного сопротивления. Губерния кишела бандами антисоветского толка (более 400) отчего почти весь 1921 год действовало военное положение.

Потом уже Ленин будет признавать, что вызванный внутренний кризис обнаружил недовольство не только значительной части крестьянства, но и рабочих.

Осенью были зафиксированы первые случаи голодной смерти, а зимой 1921–1922 года в некоторых местах гибель населения стала принимать массовый характер. В губернии участились случаи каннибализма.

Масштабы этого явления на Южном Урале заставили заведующего Челябинским губернским отделом юстиции обратиться с циркулярным письмом ко всем уездным отделам юстиции и здравоохранения. В то время не было четкого понимания, являются ли людоеды преступниками и что с ними делать.

Из разных уголков Челябинской губернии поступали тревожные звонки о повсеместном питании суррогатами.

Состав пищи сельских жителей в Челябинской губернии в июне 1922 года: 4% - чистый хлеб 14% - мука с суррогатами 82% - исключительно суррогаты

Когда по всей стране уже голодали миллионы человек большевистская власть все же пошла мимо установленного курса классовой борьбы и голодающие получили долгожданную помощь, но не от советской власти, а от международных организаций помощи. Однако десятки тысяч крестьян Челябинской губернии этой помощи так и не увидели, не дожив до весны и погибнув от голода и болезней.

Первыми на помощь трудящимся Челябинской губернии, а именно в конце февраля 1922 года, прибыли представители немецкой организации Межрабпома, позднее к ним присоединились Комитет Фритьофа Нансена, Харбинский общественный комитет помощи голодающим, Компания Дальневосточной республики, а также правительства США, Франции и других капиталистических стран.

Однако наибольший вклад в помощь нашим гражданам оказала Американская администрация помощи (АРА): всеми советскими общественными организациями собрано продовольствия почти в три раза меньше, чем одной АРА.

При этом, из центра пришла рекомендация отказываться от получения американского продовольствия. Поэтому, нельзя исключать и того факта, что часть пайков была не доведена до голодающего населения из-за противодействия Советов.

Кроме того, когда у нас в регионе голодали еще сотни тысяч человек, челябинские губернские власти выделяли другим регионам в качестве помощи столь дефицитный хлеб.

В апреле количество голодающих в губернии достигло 790 000 человек или 65% всего населения. При этом половина голодающих – дети.

По некоторым данным в Челябинской губернии в пике голодало свыше 900 000 человек.

В середине года продовольственный дефицит в губернии составлял почти 226 тыс. тонн хлеба.

В Челябинске в отдельные периоды ежедневно хоронили до 82 человек, умерших от голода. Для уборки трупов с улиц города и их захоронения проводились субботники. Умерших от голода и болезней не успевали хоронить и свозили в склады. Нередко трупы просто оставались лежать на улицах сел, дорогах, в домах, что способствовало распространению трупоедства. Фиксировались случаи нападений (в т. ч. групповых) и убийств людей с целью употребления их в пищу. В губернии были случаи каннибализма в отношении родственников, детей, в основном со стороны подростков и молодых женщин, а также немногочисленных лиц мужского пола с тяжелыми психическими расстройствами.

Голод вызвал рост безработицы, числа болезней, подскочила преступность.

Более того, Челябинская губерния оказалась на третьем месте по количеству созданных детдомов.

Массовый голод на Южном Урале не только начался раньше, чем в других регионах, но и закончился позже.

Всего с 1920 по 1923 год численность населения губернии сократилось на 423 803 человек. Сколько погибло в самом Челябинске сказать трудно – не велась статистика. Впрочем известно, что за первые четыре месяца 1922 года от голода в нашем городе погибло 9786 человек, однако какова доля коренных жителей и эвакуировавшихся сельчан подсчитать невозможно.

Советская власть оказалась не готова к оказанию помощи голодающим.

Представляется, что тот ущерб, который понесла Челябинская губерния, во многом явился следствием именно бездействия и неграмотных решений властей, о чем только свидетельствует бездумная политика назначения нереализуемых планов изъятий.

Ошибки, вызванные полным пренебрежением к расчётам и потребностям населения, повторялись до самого конца голода. Экономические стимулы, которые могли бы хоть как-то смягчить ситуацию, были введены лишь в конце 1922 года — то есть на два года позже, чем следовало.

Но проблема была не только в методах изъятия продовольствия. Вся система снабжения и логистики демонстрировала крайнюю степень неорганизованности. Грузами распоряжались без плана, склады были переполнены, продукты портились от неправильного хранения, гнили на станциях, пока другие умирали от голода. Это происходило на фоне тотального управленческого кризиса.

Реальность была безжалостна: некомпетентность, а подчас и равнодушие к судьбам граждан, стоили молодой Советской власти десятков тысяч жизней.

Дополнительным фактором, усугубившим ситуацию, стала идеология военного коммунизма. Центральная власть долгое время отказывалась признавать Челябинскую губернию территорией голода. Такая политика объяснялась боязнью признания провала собственной аграрной и продовольственной стратегии.

Как подчёркивал историк Михаил Геллер, «в перечне многочисленных причин страшного голода не было лишь одной: политики советской власти с первого же дня её рождения».

Тем не менее, именно эта политика принесла режиму кратковременную «пользу»: в условиях физического выживания регион, недавно охваченный крестьянскими восстаниями, полностью деморализовался и стал аполитичным. На фоне отчаяния исчезла всякая протестная активность – Гражданская война на Южном Урале закончилась, флер дореволюционного Челябинска навсегда исчез.

Спустя всего десять лет, в 1933 году, регион вновь охватил голод, вновь со случаями людоедства — даже в нашем городе. Но это уже был совсем другой Челябинск.

На фото: Д. Моор, «Помоги!», 1922 г.

По материалам Н. А. Антипина, А. П. Абрамовского, М. А. Базанова, В. С. Боже, В. Д. Ботнера, Д. В. Каракулова, В. С. Кобзова, В. В. Лютова, П. Ф. Назырова, С. Н. Панькина, И. А. Прыкиной, С. И. Пудовкина, Д. Сафонова, И. В Сибирякова, А. И. Скорикова, Н. В. Усманова, Ю. Ю. Хмелевской, Н. М. Чернавского, портала «Челябинская область».