1. Первая мировая война. Начало.

По оценкам исследователей, за 5600 лет летописной истории человечество пережило 14600 войн, и только десять из 185 поколений, живших в этот период, провели свои дни, не познав ужасы войны.

01 августа (19 июля) 1914 года Россия вступила в Первую мировую войну.

Краткая предыстория.

В начале 1910-х годов Россия вступила в новый промышленный подъем. По темпам роста её промышленность обгоняла многие европейские державы, а в стране ощущался приток капиталов. Вместе с тем свежи были воспоминания о «маленькой победоносной войне» с Японией, завершившейся национальным унижением. В обществе утвердился культ армии, а укрепление Германии всё более воспринималось как угроза.

В марте 1913 года в Челябинском реальном училище появилась «потешная» рота — своеобразная детская военная организация. Уже в апреле ученики впервые прошли торжественным маршем в честь имени императрицы Александры Фёдоровны. Родителям, желавшим, чтобы их сыновья попали в роту, предлагалось оплатить снаряжение — погоны, пояс и буквы на фуражки — в размере 2 рубля 10 копеек.

На фоне тревог и милитаристских настроений рос и патриотический подъем. В преддверии войны он подогревался пропагандой, хотя современники отмечали её слабость: агитационные тексты были слишком абстрактны и трудны для понимания неграмотными и полуграмотными низами. Однако в обществе уже сложились устойчивые представления о союзниках и врагах России. Образ мирного «русского немца» постепенно сменился образом потенциального предателя и «вредителя».

15 июля 1914 года Россия узнала о начале войны Австро-Венгрии против Сербии. Бомбардировка Белграда вызвала резкую реакцию во всём российском обществе. В Москве, Петербурге, Екатеринбурге и ряде других городов прошли стихийные патриотические демонстрации. В Челябинске таких выступлений не зафиксировано, но уже 17 июля сюда поступило официальное сообщение о войне и мобилизации. Газеты опубликовали царский указ, а в действие был приведён весь механизм военного положения, включая мобилизацию казачества Оренбургского войска.

Россияне в целом сочувственно восприняли события в Сербии, готовые встать на защиту братьев-славян.

К этому времени Челябинск уже был важнейшим пунктом глубокого тыла — крупным транспортным узлом, связанным с уездами Южного Зауралья, и быстро развивавшимся промышленным центром. Городские власти активно готовились к возможной войне ещё до её начала, и, как отмечают исследователи, именно эти меры позволили в первые недели мобилизации справиться с основными задачами и обеспечить стабильность оборонной работы.

Накануне Первой мировой войны в России был введен «сухой закон», направленный на предотвращение распада дисциплины в армии.

Это обстоятельство, по утверждению современников, поначалу самым благоприятным образом повлияло на проводимую мобилизацию:

…благодаря закрытию винных и пивных лавок и других заведений с продажею крепких напитков, а также благодаря распоряжениям г. местного уездного исправника и его бдительности, бывшая мобилизация прошла в г. Челябинске при самых благоприятных условиях в смысле тишины и спокойствия... Челябинский городской голова В. Семеин, конец августа 1914 года.

Однако вскоре по всему уезду распространилось изготовление браги, при чем из самых разных ингредиентов, в частности встречался куриный помет.

Борьба с повальным самогоноварением в регионе ляжет тяжким грузом на плечи уже новой советской власти.

В ночь с 18 июля на 19 июля Германия потребовала от России прекратить мобилизацию, а 19 июля, не дожидаясь ответа, объявила нашей стране войну.

Источники позволяют утверждать, что первой реакцией на известие о войне стали подавленность и тревога, охватившие рабочих, крестьян и даже представителей средних слоёв. Однако эта первоначальная растерянность быстро уступила место более рациональной позиции: участие в манифестациях и ритуальных акциях помогало закрепить определённое ценностное отношение к войне, независимо от внутренних переживаний.

В западной историографии с 1970-х годов широко употребляется метафора «настроение 1914 года», обозначающая патриотический подъём, всплеск националистических страстей и энтузиазм первых месяцев мировой войны. Подобные настроения фиксировались во всех странах-участницах, и Россия не стала исключением. Современники отмечали пробуждение национального самосознания, рост духовной мощи народа. Философ Е. Трубецкой писал: «До настоящей войны мы, по-видимому, и сами не знали той любви к Родине, которая таилась в русской душе».

Публицисты и пресса фиксировали ощущение национального единения. «Общность переживаний объединила непримиримых… Классы, партии… слились в одно целое», — писали «Петроградские ведомости». А П. Б. Струве отмечал: «Мы ощутили себя в войне нацией и государством, русскими и Россией».

При этом исследователи подчеркивают, что настроения различались. Те, кому предстояло отправиться на фронт, нередко воспринимали события с тревогой и страхом, тогда как «кабинетные патриоты», освобождённые от службы по возрасту, здоровью или протекции, с особым усердием демонстрировали свою лояльность в публичных акциях. Среди участников шествий наблюдался широкий спектр эмоций: от искреннего патриотического подъёма, порой доходившего до истеричных аффектов, до банального любопытства.

На Южном Урале вступление России в войну сопровождалось молебнами, статьями в газетах и массовыми демонстрациями, в частности и в Челябинске. По рапорту исправника, в шествии участвовало свыше тысячи человек, порядок нарушен не был:

…состоялось несколько патриотических манифестаций. Первая наиболее многочисленная прошла по улицам города с портретом Государя Императора и национальными флагами. Участники манифестаций пели народный гимн, и “Спаси Господи”. Горожане… довольно охотно присоединялись к манифестации. Вечером в саду Общественного собрания по требованию публики были исполнены русский и сербский народные гимны, которые были покрыты криками “ура”… Газета «Голос Приуралья». 22.07.1914.

Важно отметить, что подобные демонстрации проходили по всей стране. Но называть их исключительно «эйфорией» было бы упрощением: в толпах соседствовали энтузиазм, тревога, религиозные ожидания и даже панические настроения, порой доходившие до мистических переживаний о «конце света». Не случайно отдельные наблюдатели отмечали, что среди самых рьяных патриотов особенно часто встречались люди психически неустойчивые, что дало исследователям повод говорить о «психопатологической форме патриотизма».

В целом первый патриотический, во многом эмоциональный порыв челябинцев свидетельствовал о том, что военный конфликт не стал для них полной неожиданностью. О возможности войны в городе говорили и писали уже давно, и её формальное начало воспринималось скорее как неизбежность. Желание продемонстрировать государю преданность было естественным проявлением верноподданнических чувств.

Однако очевидцы отмечали и другие оттенки восприятия.

15 июля пришла телеграмма о войне с Германией — объявлена мобилизация. Нанятые плотники не подлежали призыву, но, ожидая повышения цен на рабочие руки, на работу не вышли. Стройка отошла на неопределённый срок. Война, как это всегда бывает, разразилась для публики неожиданно. В газетах появлялись предположения и догадки, которые то разгорались и становились тревожными, то стихали, — мы уже привыкли к таким колебаниям. К тому же ещё не переварили войны с Японией. Повод для войны — тоже, как всегда, самый пустой; действительные причины выяснятся потом. Воспоминания К. Теплоухова. 1914 год.

Если для городских сословий война казалась предсказуемым событием, то крестьяне восприняли её как удар судьбы, как разновидность стихийного бедствия, ниспосланного Богом. Исследователь Поршнева отмечает, что крестьянству в целом было свойственно «отсутствие представлений о национальных интересах государства в связи с войной, несклонность отождествлять их с интересами местными». В их представлении мобилизация становилась всеобщей повинностью, и крестьянские жалобы нередко содержали требования строгой уравнительности: никто не должен был уклоняться от службы, даже легально.

Тем не менее мобилизация в Челябинске прошла успешно.

21 июля в экстренном выпуске газеты «Голос Приуралья» был опубликован Высочайший манифест императора Николая II, а уже на следующий день в городе появились объявления о призыве ратников ополчения 1-го разряда. В них подробно указывались категории подлежащих мобилизации и порядок их явки на сборные пункты.

Непосредственное руководство мобилизационными мероприятиями осуществляли Челябинское уездное по военным делам присутствие и городская управа. Жителям выдавались предписания явиться в управление воинского начальника для комплектования армейских частей. В городе был развернут ряд запасных подразделений. Опытные казаки Челябинской станицы формировали свои собственные полки и сотни.

22 июля в 11 часов утра из собора на Сенную площадь в Заречье направился крестный ход в сопровождении всего городского духовенства и массы горожан для совершения молебна о ниспослании победы русскому оружию. Солдаты были заверены, что правительство берет заботу о семьях солдат на себя:

Вся огромная площадь была залита народом; здесь же выстроился и Инсарский полк во главе с полковником Н. А. Килениным. При приближении крестного хода к специально устроенной эстраде для молебствия — оркестр военной музыки исполнил гимн. Затем дьякон собора о. Архипов, взойдя на эстраду, прочитал Высочайший манифест, и началось молебствие о ниспослании победы русскому оружию. После многолетия Государю Императору, Государыням Императрицам, Наследнику Цесаревичу и всему Царствующему дому, равно и воинству — оркестр исполнил “Коль славен”. Когда крестный ход удалился, полковник Н. А. Киленин принимал парад и, обратившись к  полку, привел знаменательные слова Государя Императора, сказанные 20 июля во дворце после молебствия. Также указывал он, что полк может идти, куда призывает его долг, совершенно спокойным за участь своих семей, так как заботу о последних правительство берет на себя. При прохождении полка церемониальным маршем публика приветствовала его многократным “ура”. Газета «Голос Приуралья». 24.07.1914.

Мобилизация заметно изменила повседневную жизнь города: многие семьи остались без кормильцев, а в пустовавшие дома и квартиры определялись на постой солдаты. Челябинск, быстро превратившийся в важный мобилизационный центр, стал местом, где война ощущалась не только по газетным сводкам, но и в самой структуре городской жизни.

На фото: 1. Высочайший Манифест о вступлении Российской империи в войну. 2. Сенная площадь. Молебен о даровании победы в день объявления войны с Германией. Июль 1914 г. Из книги «Военная история Южного Урала».

По материалам В. С. Боже, А. Б. Гуськовой, П. И. Кузина, В. В. Кузнецова, С. А. Кускова, В. С. Кобзова, О. С. Поршневой, Д. Ричардсона, В. Г. Семенова, И. В. Сибирякова, В. М. Устиновой.