2. Первая мировая война. Настроения.

Отдельные исследователи отмечают, что российские подданные хорошо понимали, против кого они воюют, но далеко не всегда — за кого и за что. Существовало мнение, что мировая война, развязанная правящими кругами, велась вразрез с интересами народа, превращённого в заложника непродуманной внешней политики и вынужденного выполнять свой долг под надуманными лозунгами. Тем не менее эти лозунги успешно воспринимались населением.

В общественном сознании значимую роль играли идеи братской солидарности с Сербией, верности союзникам в отражении германской агрессии, защиты чести и достоинства России, её целостности и статуса великой державы. Газеты фиксировали «подъём народного духа», охвативший все сословия, — проявление готовности сплотиться «для защиты достояния предков».

Особое место в пропаганде занимали религиозные мотивы. Россия представлялась защитницей не только славянства, но и всей Европы от «германизма», а война — сакральной миссией, призванной спасти мир от духовного вырождения. В массовом сознании она осмыслялась как «вторая Отечественная» или даже как новый крестовый поход. Вильгельм II изображался в роли Антихриста, русская армия — в образе святого воинства, а сама война — как решающая битва добра со злом.

Подобная риторика находила особый отклик у неграмотных и малограмотных слоёв населения: визуальная пропаганда (плакаты, иллюстрации) дополняла проповеди и молебны. Церковь активно участвовала в легитимации войны, обосновывая необходимость вооружённой борьбы как исполнение священного долга. В публицистике распространялись идеи, что Россия несёт миру не только оружие, но и собственную культуру, даже если её приходится «насаждать штыками».

Сообщалось, что российские подданные в сравнении с союзниками несомненно обладали духовными преимуществами.

Пропаганда усиливала ксенофобские настроения и отодвигала традиционную христианскую этику. Порой звучали откровенно радикальные концепции — например, мысль о том, что «умение умирать» есть высшая добродетель славянина. Таким образом, война всё больше приобретала черты священной миссии, где образ врага сознательно дегуманизировался и демонизировался, а участие России оправдывалось не только государственными, но и «высшими» духовными целями.

Более того, после вступления России в войну образ происходящего целенаправленно вписывался пропагандой в систему исторических аналогий. Наиболее популярной параллелью становилась Отечественная война 1812 года: как тогда Россия спасла Европу от Наполеона, так и теперь ей отводилась «высокая освободительная миссия».

Ключевыми координатами царской пропаганды выступали идеи оборонительного характера войны, представленной как справедливая и освободительная. Эти представления транслировались через печать, популярные брошюры, лубки, кино и театр.

Уже в первые месяцы войны в обществе укрепилось восприятие ее как справедливой борьбы с германской агрессией, угрожавшей миру и самому существованию народов. В России утверждали: «сила в правде», а условием мира называли разоружение кайзеровской Германии.

Нужно отметить, что власти Российской империи с началом войны рассчитывали на лояльное отношение славянских военнослужащих австро-венгерской армии по отношению к России. Однако такие ожидания не оправдались.

В условиях начавшейся войны с Германией в России стремительно формировался образ «немца-врага», и антигерманские настроения приобрели широкий размах.

Атмосфера нервозности, подпитываемая слухами и шпиономанией, способствовала массовому доносительству.

Еще в июле – августе 1914 года на Урале в разных местах начали замечать подозрительные аэропланы:

7 сего августа в районе Троицкого уезда, по направлению от станции Уржумка на "Александровскую" сопку Уфимской губернии пролетел один аэроплан, осветивший местность прожектором. В ночь на 10 сего августа над городом Шадринском Пермской губернии появился аэроплан и полетел по направлению к Челябинску, и, по рассказам башкир Челябинского уезда, на принадлежащих им покосах останавливались четыре аэроплана Из доноса. 1914 год.

Уже в августе 1914 года от министра народного просвещения в челябинские школы было спущено распоряжение о запрете обучения для детей германского, австрийского, венгерского, а затем и турецкого подданства. Преподавателям было предложено либо перейти на российское подданство либо уволиться.

Закрылся и завод Обердорфера в Миассе: его владельца, как немецкого подданного, по примеру Германии, вместе с другими немцами отправили в концентрационный лагерь. В. И. Филиппов уверял, что Обердорфер — шпион и бывший военный, а его завод, расположенный у самой магистрали, представлял опасность. Из воспоминаний К. Теплоухова, 1914 год.

Положение немцев в Челябинске стало крайне уязвимым. Их право на свободное передвижение фактически ограничивалось – запрашивалась справка, не находится ли заявитель в числе лиц, заподозренных в шпионстве.

Неизбежной оборотной стороной пропаганды стала дегуманизация и своих солдат, в сознании которых сломались психологические барьеры перед человекоубийством.

В дальнейшем русские солдаты с глубочайшей психологической травмой столкнулись с трудностями адаптации к жизни без войны.

Не только пресса, но и все другие каналы государственной и общественной пропаганды работали во время войны над формированием образа войны и врагов России. В театрах и кинематографе в 1914 – начале 1915 г. преобладал военно-патриотический, исторический, классический репертуар.

Однако однотипные, малооригинальные изображения довольно быстро надоедали зрителям, вызывая раздражение от навязчивых пропагандистских клише.

И уже скоро было принято решение вытеснить военно-патриотические кинофильмы игровыми развлекательными лентами. Тоже самое относится и к театральным постановкам.

Конечно, новости с полей сражения подавались, как отмечали современники, в известной обработке. В обществе сразу же возникли военные эксперты, люди обсуждали успехи русской армии.

С фронта начали поступать сведения о военных действиях, разумеется, уже в «обработанном» виде. Долго обсуждали подвиг легендарного казака Кузьмы Крючкова, который, по сообщениям, в одной стычке заколол пикой тринадцать немцев. Правда, не уточнялось, сделал он это сразу или поодиночке. Владимир Иванович проявлял необыкновенную активность: помимо печатных известий, он добывал еще и собственные сведения. Порой Акцизное управление напоминало отделение генерального штаба, где обсуждали передвижения войск — как наших, так и неприятельских, и даже намечали наиболее целесообразные будущие операции. Из воспоминаний К. Теплоухова, 1914 год.

Как правило, все газеты перепечатывали официальные сообщения Петроградского телеграфного агентства. Когда ситуация на фронте была неблагополучной, газеты молчали или ограничивались общими словами.

Руководствуясь принципами «война есть война» и «всякий вред, нанесённый противнику, полезен», немцы старались бить по самым уязвимым местам. В отношении России они начали применять методы разложения армии: фронт засыпали прокламациями, где утверждалось, что войну затеяло правительство, что она нужна лишь капиталистам и буржуа, тогда как крестьяне и рабочие, несущие всю тяжесть, вовсе её не хотят. Листовки призывали немедленно бросить оружие и разойтись по домам. Из воспоминаний К. Теплоухова, 1916 год.

В прессе появлялись упоминания о героических поступках наших воинов. Впрочем не раз случалось, что описываемые события значительно искажались или попросту выдумывались. Новый 1915 год челябинцы встретили уже с осознанием масштабов и тяжести войны. Дети писали на фронт трогательные письма солдатам:

…Поздравляю Вас с Новым годом и желаю всего лучшего — чтобы Вы никого не убивали и скорее возвратились к нам учить нас…

…Я хочу, чтобы окончилась война. Как всем людям станет лучше и спокойнее: одни будут радоваться и веселиться, а другие слезами заливаться. Как вспомнишь, то как будто кто иголкой уколол в спину. Я никогда не забуду эту войну, которая длится уже 6 месяцев, и скоро ли кончится она?..

…Господи! Хотя бы окончилась эта противная война. Дай Вам Господь вернуться со славою, на родину святую, победить врагов…

Но с полей сражений приходили иные весточки. Письма подвергались строгой цензуре, и даже в них чувствовалась безысходность:

Неужели письма не доходят, ведь я и писал-то самую пустяковину. А ведь как хочется с кем-нибудь поделиться переживаемым, здесь не с кем М. Якупов из Челябинска, 15.01.1915.

Когда-то XX век считали счастливым веком в истории человечества, оказывается, мы ошиблись. Никогда не случавшиеся ужасы творятся в жизни несчастных нас. Выходит, что этот век — один из самых несчастнейших веков. Слишком грустно, что сам творец отрезает наши крылья, готовых вспорхнуть и скоро улететь С. Аюханов из Челябинска, сын муллы, рядовой 109-го запасного пехотного батальона, 1915 год.

Патриотический подъём, столь заметный в начале войны, быстро сошёл на нет. Военные поражения русской армии подорвали веру населения в скорую победу. В Челябинске, как и по всей стране, война постепенно перестала восприниматься как исключительное событие и стала частью повседневности.

Но... к войне уже привыкли... О войне напоминали прогулки по улицам с песнями обучаемых солдат, лазареты, больше всего газеты, но в обычной, будничной жизни — она не замечалась. Все шло прежним путем, и служба, и работа; в школах учили и учились; базары, лавки, магазины имели полностью все товары и продавали по прежней цене; ж.д. работали вполне нормально, хотя движение и увеличилось. Из воспоминаний К. Теплоухова, 1915 год.

Вера населения в быструю победу в войне растаяла на глазах, сменившись болью и разочарованием.

Нет таких условий, в которых человек не мог бы жить и к которым не приспособился бы. Самое большое горе, поражая и угнетая вначале, делается в конце концов чем-то привычным. Самые крупные события с течением времени теряют в наших глазах характер катастрофичности и, втекая в общее русло жизни, сливаются с нею и принимают оттенки обыденности... Люди вернулись к своим мелким, личным, повседневным занятиям и интересам, стараясь как-нибудь себя вознаградить за прошлое воздержание. Театры переполнены беззаботно настроенными и ищущими развлечения людьми. Портнихи и модистки завалены работой. Ювелиры, магазины, торгующие предметами роскоши, обеспечены клиентами, несмотря на небывалое поднятие цен на все... Разве не напоминает наше поведение пир во время чумы? Газета «Голос Приуралья».

Уже в 1915 году в Челябинске фиксировались пораженческие высказывания:

Глупо делает Государь, что назначает в действующую армию офицеров, не соответствующих своему назначению — неспособных действовать против врага. Высказывание казачки А. Г. Киселевой. Записано челябинским уездным исправником.

Уже в первые месяцы войны выражение антивоенных настроений начало приводить к преследованиям.

К концу второго года войны стало очевидно, что Россия не в силах быстро завершить кампанию. Среди разных слоёв населения Южного Урала усиливались настроения в пользу скорейшего мира. Даже в отчётах полиции говорилось: «высокопатриотическое настроение рабочих под влиянием неудач перешло в подавленное состояние».

На фото: 1. журнал «Альбом героев войны», вып. N 1, rusneb.ru, 2. журнал «Модный свет», из группы ВК, 3. доклад о ситуации на фронте в газете «Челябинский листок» от 18.02.1915, ОГАОО (Ф. 10. Оп. 2. Д. 212/1).

По материалам Н. А. Антипина, В. С. Боже, О. С. Поршневой, Г. Х. Самигулова, И. В. Сибирякова, А. С. Скрипова, А. В. Сперанского, Е. П. Туровой, а также ОГАОО (Ф. 11. Оп. 2. Д. 2380).