Собачий Челябинск. Как псы стали проблемой городского масштаба.

В начале XX века Челябинск жил в тесном соседстве с собаками. Дворняги бегали по улицам десятками, устраивали драки, сопровождали телеги. Горожане привыкли к ним настолько, что перестали замечать опасность. А между тем собаки не просто лаяли — они кусали.

Проблема была давняя. Ещё в 1886 году в городской думе рассматривался вопрос о запрете выгула собак без намордников, а также о введении налога: 3 рубля с собаки, 20 копеек с кошки. Предлагалось также назначить вознаграждение за каждого убитого волка. Тогда до закона не дошло — вопрос отложили.

Вернулись к нему через тридцать лет. К 1916 году в Челябинске официально зарегистрировано 1100 собак, и каждая из них облагалась налогом в 2 рубля. За неуплату полагался штраф.

А вот случай, произошедший с мемуаристом К. Теплоуховым:

В начале мая неожиданно попал под суд… Медведко вырос в огромную, здоровенную собаку светло-жёлтой масти — со своеобразным характером: был ласковый, но, когда кухарка приносила из погреба мясо для стряпни, ложился под стол и рычал на всякого, кто входил в кухню, кроме кухарки. В один прекрасный день, меня не было дома, — вошла во двор какая-то баба. Медведко вздумал приласкаться, подбежал и положил лапы на плечи… Баба, понятно, испугалась, закричала, упала… Жена была во дворе — отозвала его… Баба вскочила, ругается… Жена успокаивает, обещает уплатить, если что порвала собака… Баба убежала. Через полчаса является с мужем и городовым и просит его составить протокол, что её повалила и искусала бешеная собака! Жена волнуется, опять предлагает заплатить за порванное — слышать не хочет: «В Самару на прививку поедем с мужем и лечиться будем сколько потребуется — за всё заплатите!» Городовой видит, что Медведко ест, пьёт, ласкается, но протокол написал. Баба, не сообразив, показала: «Хорошо, что на мне была толстая юбка и кофта, и собака не могла прокусить…» Ушли к городскому врачу для освидетельствования бабы, потом к следователю, к прокурору. Врача не застали, он приехал к ним часа через два. Муж сообщает: «Уже начинает беситься… Теперь успокоилась, лежит без сознания». — «Посмотреть можно?» — входит в комнату. Она лежит, глаза закрыты… Врач смотрит — она когда-то была у него горничной: «Да это ты, Маша!» — «Я, барин!» — и опять закрыла глаза… Словом, явный, глупый шантаж. Наступил разбор дела — меня оштрафовали на 50 коп. за «небрежное содержание скота». Воспоминания К.Н. Теплоухова. 1913 год.

А после революции размер налога увеличили еще сильнее — до 5 рублей, при этом владельцев обязали не только регистрировать животное, но и надевать на него специальный ошейник со знаком. Незарегистрированные псы подлежали уничтожению. Мера была вынужденной: бродячие собаки заполонили город.

Псы бегали стаями по улицам, нападали на людей, заражали бешенством. Архивы управы сохранили десятки протоколов с описанием укусов. Одного мальчика вырвали из пасти собаки только благодаря прохожим. Другого — укусили на Исетской (ныне – К. Маркса), третьего — во дворе на Солдатской (ныне – Красноармейская). Медицинской помощи в городе не было. Пострадавших приходилось отправлять в Уфу, Оренбург, Пензу — иногда срочно, иногда по переписке с лечебницей.

Если денег не было, городская управа могла оплатить дорогу, но потом взыскивала средства с пострадавшего. Были случаи, когда горожане брали всё на себя. В сопровождении с полицейским и медиком они уезжали за сотни вёрст.

Челябинские власти предпринимали разные меры. В 1912 году пригласили специалиста из Тамбовской губернии для отлова собак. В 1915 году искали предпринимателя, готового заняться этим делом. Шкуры уничтоженных животных шли в дело — из них шили рукавицы, шапки и даже шубы для пленных. Горожан предупреждали: мешать ловцам — значит нарушать закон.

На фото: 1. Челябинская газета, из архива Д. Г. Графова. 2. Фотопортрет семьи с собакой, фотоателье «Гном», Челябинск, начало ХХ в. Из фондов ЦИКНЧ (ОФ 1218/7 А-1054).

По материалам: Н. А. Антипина, Д. Г. Графова, Ю. В. Латышева, К. Н. Теплоухова, Н. М. Чернавского.