05 октября. День учителя.

Сегодня давайте вспомним тех, кто учил наших прадедов — требовательных, терпеливых, иногда смешных, но всегда преданных своему делу педагогов.

Учитель в старом Челябинске был фигурой уважаемой, но жизнь его редко бывала лёгкой.

Краевед Василий Александрович Протасов вспоминал, что встречались педагоги строгие, а были и такие, кто относился к делу спустя рукава. Первым его наставником стал частный преподаватель Иван Бакланов.

Мать объявила: «Сейчас отец отведет тебя к учителю — грамоте учиться». Я вздохнул с облегчением, когда учителем оказался не Порфир Старцев, а Иван Никитьевич Бакланов. В обучении сам он почти не участвовал — распределял нас между дочерьми, женой и сыном. А надзирательница, бабушка, понукала: «Чего буркалы пялишь, уткни-ка нос в книгу!». Воспоминания В. Протасова.

По словам Протасова, занятия часто проходили в огороде за баней — и иногда превращались в игру: «Старшая дочь не раз накрывала нас за свайкой, но учитель успокаивал, что я уже выучил урок».

В «классе» было восемь–девять учеников, среди них одна девочка. Учили с утра до девяти, потом — после обеда до пяти. Сидели где придётся: в кухне, сенях, саду — в зависимости от настроения учителя.

Как вспоминает В. Протасов, писали гусиными перьями, которые он «чинил» сам. Перед этим тренировались на деревянных «указках» — узких дощечках, заострённых на конце. Водить пальцем по буквам запрещалось — «книга загрязняется». Указки часто ломались, и Бакланов ворчал: «Пойду к отцу и пожалуюсь!»

Чтению учили по известной книге Паульсона. Протасов вспоминал свой первый рассказ: «Госпожа Зимена была нездорова» — и говорил, что радость от того, что он может читать, была непередаваемой.

Но не все учителя вызывали симпатию. Врач Владимир Загорский, живший в Челябинске в 1880-е годы, вспоминал, что «педагогическое сообщество в Челябинске оставляло желать лучшего». Он приводил случай с молодой учительницей, у которой случился истерический припадок — дети на диктанте специально делали ошибки, а она, доведённая до слёз, держала их в классе до вечера. Врач посоветовал встретить учеников на следующий день ласково — и они действительно написали почти без ошибок. Сама преподаватель до этого не додумалась.

Однако многие педагоги, по наблюдению Загорского, отличались тщеславием. Один из молодых сельских учителей показал ему свой дневник, где с восторгом писал: «Сегодня самый счастливый день — наш школу посетил Господин Исправник и пожал мне руку. Какая честь!». Врач заключает: «Бедный мальчик».

Тем не менее, в конце XIX века в Челябинске работали люди с самым разным уровнем образования — от выпускников духовных семинарий до тех, кто окончил университеты, включая зарубежные.

В 1906 году в семи начальных училищах служили 23 преподавателя: 11 учителей, 9 учительниц, 3 законоучителя и 1 учитель Закона Божия. На одного учителя приходилось примерно 30 детей. По переписи 1897 года, учебной деятельностью занимались 65 человек: 28 мужчин и 37 женщин.

Педагогический труд был тяжёл и оплачивался скромно. В 1905 году заведующие училищами получали 460 рублей в год и квартиру; учителя — 380 рублей и 8–12 рублей квартирных; законоучители — по 180 рублей с училища, учителя пения — по 120. Средняя нагрузка — 23 урока в неделю.

Учителя старались попасть в средние школы, где жалованье было выше: 900–4500 рублей в год против 180–650 в начальных училищах. Но мест не хватало. Учитель В. К. Балакин жаловался: «Мы все ищем подработок: один даёт частные уроки, другой работает в газете. У нас нет досуга, чтобы поговорить. И иначе быть не может, когда человек нуждается в необходимом».

Многие преподавали сразу в нескольких местах. Алексей Азаревич вел историю и географию в женском училище за 63 рубля и в уездном — за 330. Фёдор Крамаревский учил гимнастике в трёх заведениях, получая 440 рублей в год. Николай Родосский преподавал Закон Божий сразу в четырёх училищах — 720 рублей в год. Основательница первого смешанного училища Липсберг совмещала руководство и частные уроки.

После революции положение учителей стало ещё тяжелее. В 1920-е годы их зарплата сравнялась с рабочей — около 30 рублей в месяц. В 1925 году педагоги школ II ступени в городах получали 50 рублей, в сельской местности — 20; в школах I ступени — 25–30 рублей в городе и 17–25 в селе.

К 1927 году ситуация изменилась: по данным историка С. И. Пудовкина, доход учителя составлял 97 рублей 87 копеек, из них 45 — зарплата, остальное — частные уроки. На питание уходило 40 рублей, на одежду — 23, на книги и культуру — около 4. В результате оставалось примерно 25 рублей — чуть больше, чем у рабочего.

Учителя дореволюционного Челябинска, несмотря на малые деньги и огромный труд, сыграли ключевую роль в развитии города. Они учили детей грамоте, воспитывали характер и верили, что знание может изменить жизнь. Всё начинается с учителя — тогда и сейчас.

На фото: 1. учащиеся и преподаватели Челябинской женской гимназии, начало ХХ века, ОГАЧО (Ф. П-885. Оп. 2. Д. 383), 2. ученицы и преподаватели Челябинской женской гимназии, 1914 год, В. Половников, ГИМ ЮУ, 3. сбор на демонстрацию учителей-курсисток, 1917 год, из фондов музея истории гимназии N 1, 4. преподаватели, слева – М. В. Уразов, педагог Челябинского реального училища, начало ХХ века, из книги «Школьный мир дореволюционного Челябинска», 5. преподаватели и учащиеся учительской семинарии, 1919 год, из книги «Школьный мир дореволюционного Челябинска».

По материалам В. С. Боже, К. В. Дружинина, Т. Л. Корецкой, В. В. Поздеева, С. И. Пудовкина, А. И. Скорикова, А. В. Тимофеева, Е. П. Туровой, а также ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 1150).