Легенда о Максиме Кривом.

Эту старинную историю пересказывал в 1930-е годы со слов местных жителей известный краевед Федор Горбунов.

Давным-давно, когда ещё не было ни города, ни крепости, по берегам Миасса жили два народа. На правом берегу стояла башкирская деревня Челябха, а на левом — небольшое русское поселение, без имен и чинов, без приказов и податей. Русские пришли сюда вольными людьми, подняв плуги и построив избы на земле, что казалась никем не занятой.

Башкиры, жившие напротив, поначалу не вмешивались. Они приходили к реке с табунами, поили лошадей, обменивались с русскими солью и кожей. Но с каждым годом русских становилось всё больше. Строились бани, копались колодцы, шли охота и пахота. Жизнь кипела — и не всегда тихо.

Поговаривали, будто башкиры стали ходить на левый берег не с добром. Уводили скот, устраивали облавы, ставили свои знаки — будто земля всё ещё принадлежит им. Сельчане терпели — до времени. Но в один из летних вечеров на сходе было решено: «Пора навести порядок. Нельзя ждать беды, когда она уже пришла».

На том же сходе и появился он — Максим Кривой. Широкоплечий, с редкой бородой и глазами, что могли прожечь насквозь. Говорил редко, но метко. Люди тянулись к нему — не из страха, но потому что видели в нём силу и решимость. Его и выбрали атаманом — первым между равными.

Максим не знал книг, но знал землю. Он собрал мужчин и сказал: «Больше терпеть нельзя. Мы никого не гоним, но и своих не отдадим». С этим словом он пошёл через Миасс — и встал на берегу у башкир. Говорят, в руке у него был всего лишь топор, но голос звучал как приговор.

Он предложил им уходить мирно. Без крови, без боя. «Вы пришли — и вы уйдите. Или мы вас унесём». Башкиры переглянулись — и отступили. То ли испугались численности, то ли увидели в Максиме силу духа, которая не нуждается в сабле. Собрали шатры, погнали табуны и ушли в Сарт-Калмыцкую волость.

Русские перешли реку и заняли правый берег. Стали строиться, распахали земли, поставили срубовую церковь. А деревню Челябху со временем забыли — но её имя осталось, переложенное на русский лад. Так и возникла будущая крепость — Челяба, Челябка, Челябинск.

Максим Кривой не стал богатым. Он не искал власти. Жил, как жил прежде — с топором, с правдой, с людьми. Но имя его помнили — и ещё долго говорили: «Не будь Максима — не стоять бы нам тут».

Сейчас мы знаем, что никаких населенных пунктов в районе заложения Челябинска не было, а также что русские изначально обосновались именно на правом берегу реки Миасс, равно как и название городу дала не башкирская деревня.

Однако такие действительно старинные легенды – зачастую они топонимические – развивают культуру нашего города, упрочняют связь с предками.

На фото: башкирское кочевье на берегах Миасса, XVI в., с картины художника Ю. Шмелева.

По материалам В. С. Боже и журнала «Челябинский краевед», ОГАЧО.