Жизнь на шестидневке: как трудилcя Челябинск до революции.

Сегодня начинается единственная в этом году шестидневная рабочая неделя — повод напомнить, что наши предки до революции работали по «классической» шестидневке с выходным в воскресенье. Режим труда тех времён был нормой бытового и экономического уклада — и именно в рамках этой шестидневки складывался и профессиональный пейзаж города рубежа веков, который мы можем реконструировать по сохранившимся документам.

Так, до наших дней дошёл ценнейший источник — «Список жителей г. Челябинска с указанием адреса и рода занятий» за 1890 год. К сожалению, большая часть его страниц утрачена, однако оставшаяся треть позволяет сделать важные наблюдения о структуре занятости в преджелезнодорожном Челябинске.

В списке 1890 года встречаются многочисленные торговцы, извозчики, тюремные служащие, учителя — но особенно интересны записи, связанные с транспортной сферой: уже тогда поименованы машинисты (не менее 4), проводники, кондукторы, стрелочники и другие железнодорожные мастера и рабочие. Приведённые в документе строки фиксируют, что в городе были, например, несколько машинистов и кондукторов, несколько стрелочников и «ж.д. мастеров» — то есть задолго до повсеместного появления железной дороги в Челябинске в сознании местных жителей присутствовали служащие и специалисты транспорта.

В то же время в списке 1890 г. относительно немного фигурировало кассиров, инженеров и зубных врачей — профессии более редкие и, по сути, «новые» для провинциального центра. Любопытна и отдельная запись: в списке значится «биржевой маклер» — признак развития коммерческих связей и финансовых услуг.

Следующий ключевой источник — Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года — даёт уже количественную картину профессиональной структуры. Перепись показывает, что почти каждый второй житель Челябинска (включая женщин и детей) в 1897 году не имел указанной профессии: из горожан лишь 9 171 человек (46 %) имели род деятельности. При этом 2 351 человек числились самозанятыми (1 194 мужчины и 1 157 женщин) — значительная доля «неформальной» занятости, мелкого ремесла и домашнего производства.

Опираясь на эти источники и последующие обобщения исследователей, можно выделить три большие социально-профессиональные группы на рубеже веков:

1. Производительное население (прямо занятое в сельском хозяйстве и промышленности). По расчётам, оно составляло менее трети всех занятных челябинцев: 861 человек в сельском хозяйстве (9,38 %) и 1 783 человека в промышленности (19,44 %) — всего 2 644 чел. или 28,83 % от работающего населения. Среди производственных профессий доминировали строители (529), портные и модельеры (245), текстильщики (149), работники по обработке металла (175) и переработке животноводческой продукции (126). Наличие значительной группы сельскохозяйственных рабочих (около 832 чел.) в городской структуре подчёркивает типичную для конца XIX — начала XX века особенность: город ещё сохранял сильную связь с сельским хозяйством.

2. Полупроизводительное население — те, кто обслуживал экономику и городской быт, а также работники путей сообщения и торговли. Эта большая категория включала торговцев (924 чел., 10,08 %), работников сферы обслуживания (291 чел., 3,17 %), работников связи и путей сообщения (1 023 чел., 11,5 %) и частную служебную силу — прислугу и подённых рабочих (2 351 чел., 25,64 %). Всего полупроизводительное население — 4 589 чел. или 50,03 %. Именно в этой группе сосредоточилась мобильная, уязвимая часть городского трудового ресурса: разъездные и разносные торговцы, извозчики, повара, прачки, кондукторы, проводы и т. п.

3. Непроизводительное население — чиновники, военные, духовенство, рантье и «лиса свободных профессий», а также деклассированные элементы. На них приходилось свыше 1 500 человек (1 517 чел., 16,54 %): чиновники и полиция (202 чел.), военные (278), лица свободных профессий (170), духовенство (205), рантье (265) и деклассированные (395). Эта группа отражала административный, служебный и «пассивный» сектор жизни города.

Из этих соотношений видно главное: на рубеже веков ядро «производителей» в Челябинске было сравнительно невелико — менее 30 %; доминирующими по численности оставались полупроизводительные профессии (торговля, обслуживание, транспорт), а значительная доля населения либо не имела формальной профессии, либо занималась случайным, сезонным или домашним трудом (самозанятые, прислуга, подёнщики). Особенно примечательно, что каждый четвёртый работающий челябинец был подёнщиком или относился к прислуге — социальный слой, формировавшийся ещё до Транссиба, но сильно разросшийся с приходом железнодорожной инфраструктуры и притоком людей и капитала.

Действительно, состав и роль железнодорожников и служащих путей сообщения впечатляет: 672 человека — существенная группа, «новая» для города, ставшего узлом трафика. Как отмечают исследователи, удельный вес челябинцев, связанных с железной дорогой, был гораздо выше среднего по городам Урала (11,1 % против 4,5 %), что отражает превращение Челябинска в важную транспортную станцию и связанную с этим трансформацию социальной структуры.

Чему учат нас эти цифры и записи?

Во-первых, что экономическая структура городского общества конца XIX — начала XX века была слоистой и нестабильной: соединялись ремесленная и аграрная традиции с новыми индустриальными и транспортными профессиями.

Во-вторых, заметна «двухскоростность» городского развития: наличие современных, «элитных» профессий (инженеры, кассиры, биржевые маклеры, зубные врачи) соседствовало с огромным пластом малооплачиваемой и нестабильной занятости.

В-третьих, роль железной дороги как фактора трансформации — ключевая: появление железнодорожного узла породило спрос на новые специальности и резко изменило социально-профессиональный ландшафт Челябинска.

На фото: сведения Первой Всеобщей переписи населения 1897 года.

По материалам А. А. Тимофеева, а также ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 237).