Таинственная перестрелка у казарм: Челябинск, октябрь 1905.

В ходе грядущей экскурсии Алексея Кондратьева «От вокзала до элеватора», которая состоится в субботу, 1 ноября, в 15:00, участники смогут увидеть один из самых загадочных участков старого Челябинска — район бывших казарм остановочного пункта у переселенческого пункта, где, по архивным данным, ровно 120 лет назад произошёл странный инцидент с перестрелкой, до сих пор вызывающий споры у историков.

В то время в Челябинске было неспокойно. Осень 1905-го здесь, на огромном железнодорожном узле, стала временем тревожных митингов, внезапных столкновений и больших ожиданий. Челябинские рабочие присоединились в эти дни к Всероссийской политической стачке.

Уже 13 (27) октября на Александровской площади случился известный разгон демонстрации — тот самый эпизод, который позже заложит традицию называть это место Алым полем.

14 (28) октября, митинг прошёл прямо в Челябинском депо. Октябрь, по сводкам, вообще стал пиком политических забастовок 1905 года: их количество подсчитали исследователи: май — 14, октябрь — 21, декабрь — 13. На Урале за один только октябрь — двадцать две демонстрации, шестнадцать митингов, пять сходок и три собрания.

Именно в эту нервную осень местная память упрямо ставит странный ночной эпизод — либо 19, либо 27 октября, а по иным свидетельствам и вовсе в декабре.

С советской стороны у истории есть цельный сюжет: в ночь на 27-е «черносотенцы и переодетые полицейские при поддержке казачьей сотни» якобы попытались атаковать станционный посёлок, чтобы разгромить большевистскую организацию. Завязалась «масштабная перестрелка», рабочие, мол, отбились.

В подтверждение любят приводить старые подписи к снимкам: «Военные казармы, где в дек. 1905 произошло вооружённое столкн. боев. раб. друж. с казаками и черносотенцами»; и ещё одну: «Район бывш. казарм Инсарского пех. полка при пересел. пункте — место боёв револ. раб. дружины с казаками и членами Союза М. Архангела, направлявшихся в станцион. посёл. для соверш. еврейских погромов 19.10.1905». Эти подписи будто предлагают зрителю готовую рамку: есть место (район казарм), есть предполагаемые участники (рабочая дружина, казаки, союз Михаила Архангела), есть даже предполагаемая цель нападения — «погромы» в станционном посёлке.

Но чем ближе подходишь к документам, тем больше этот кадр расплывается.

В официальной переписке сохранилась любопытная телеграмма ротмистра Тишевского, начальника Миасского отделения Самарского жандармского управления железных дорог, направленная 29 октября 1905 года оренбургскому губернатору. Суть её сводится к тому, что в «1 час ночи» неизвестная толпа шла из Никольского поселка за полосой отчуждения железной дороги в сторону казарм челябинского остановочного пункта. Прогремели несколько выстрелов «сигналом тревоги», вслед за чем началась суматошная перестрелка: выбежали военнослужащие 8-го Оренбургского полка, подтянулись нижние чины второго дезинфекционного отряда и «посёлковые охранные стражники». Пуль было пущено достаточно, чтобы задеть «со стороны» вагоны дезинфекционного отряда, убитых и раненых будто бы нет — но убита лошадь врача отряда Урофеева, стоявшая в товарном вагоне. Прибыл помощник заведующего передвижением войск полковник Савич — «им водворен порядок». И федеральный вывод по горячим следам звучит весьма холодно: «случай этот вызван, благодаря ночному времени, простым недоразумением». То есть бумага отыгрывает всё назад до «ночной паники», где резкий звук — то ли сигнал, то ли чья-то неосторожность — спускает курок сразу у многих.

Парадокс в том, что иных документов, прямо подтверждающих «масштабную перестрелку» по советскому канону, почти не приводят.

Более того, в октябрьских обзорах полиции отмечали: участники стачек «стремились прекратить пассажирское и товарное движение, не передавать телеграммы, не относящиеся к перевозке войск», но «какие-то требования не выдвигались».

В обобщающих заметках по Уралу за тот же период констатируют: «произошли столкновения рабочих с казаками и полицией», задержан как минимум один агитатор — член местной ячейки РСДРП. Это подтверждает общий нерв момента, но не закрывает вопрос: где именно, когда именно, в каком составе и масштабе прогремели те «ночные выстрелы» у казарм?

Мемуарист К. Теплоухов, известный своими подробными воспоминаниями, это весьма яркое событие вообще не упоминает.

Вероятно, перестрелка все же была, но смысл спустя многие годы оказался весьма искажен советскими историками.

На фото: 1. район казарм, где имела место перестрелка, ОГАЧО (Ф. П-3298. Оп. 1. Д. 20), 2. казармы остановочного пункта вблизи места перестрелки, репродукция Н. Хаимова с фото 1940-х гг., ОГАЧО (Ф. Р-627. Оп. 6. Д. 20), 3. телеграмма от 29.10.2025, ОГАОО (Ф. 10. Оп. 3. Д. 374. Л. 44-45).

По материалам Н. А. Антипина, Л. В. Астафьевой, Д. Г. Графова, Д. В. Дягилева, Е. Ю. Захаровой, А. А. Золотова, В. А. Зорина, С. А. Лоскутова, В. Г. Орешкова, И. Н. Пережогиной, Н. С. Сидоренко, О. Д. Суховиловой, Н. М. Устиновой, Р. Р. Хайретдиновой, Н. М. Чернавского, К. А. Чиняевой, Л. С. Юдиной, а также ГУВД Челябинской области, ОГАОО (Ф. 10. Оп. 3. Д. 374).