31 октября. Открылось духовное училище.

195 лет назад, 19 (31) октября 1830 года в Челябинске начало работу мужское духовное училище — одно из первых постоянных образовательных учреждений города.

До его появления дети местного духовенства вынуждены были уезжать учиться в Уфу, где находились единственные на всю епархию семинария, уездное и приходское училища. Расстояние и скудость средств делали это почти невозможным, и вопрос о собственном училище в Челябинском уезде стал настоятельным. По инициативе ректора Оренбургской семинарии архимандрита Феодотия и при поддержке городского общества в 1830 году было открыто Челябинское мужское духовное училище (по другим сведениям – в 1832 году).

Примечательно, что еще на плане 1784 года существует упоминание некого духовного училища.

На его организацию из казны выделили 340 рублей 83½ копейки, а горожане собрали ещё 516 рублей пожертвований — по тем временам сумма немалая.

Первоначально училище располагалось на южной стороне Сибирской улицы (ныне —Труда) и включало два отделения: приходское и уездное. Перед ним стояли две задачи — готовить кадры для православных приходов Южного Урала и давать необходимое образование тем, кто хотел поступить в семинарию.

Обучение в училище длилось сначала два, затем шесть лет, а с реформой 1867–1869 годов стало четырехлетним. Принимали мальчиков 10–12 лет, преимущественно из семей священно- и церковнослужителей. Впрочем, как показывают документы, среди учеников всегда находились и дети других сословий. Так, в 1873 году из 116 воспитанников 8 были «иносословными».

К середине XIX века Челябинское духовное училище стало крупнейшим учебным заведением города. В 1848 году для него было построено каменное здание, а в последней трети XIX века (исследователи называют разные года постройки) — новый двухэтажный корпус на углу улиц Христорождественской (Цвиллинга) и Степной (Коммуны). На верхнем этаже располагались спальни (пять — на сто человек), квартира надзирателя, гардероб и библиотека. В старом одноэтажном доме разместили училищный лазарет.

В целом усадьба получилась многосоставной: на углу Большой и Степной стояла училищная Покровская (Перцевская) церковь; на Большую выходил каменный дом с больницей, правлением и квартирой надзирателя; ближе к Одигитриевскому монастырю — деревянный дом, построенный купцом П. И. Перцевым для причта; на задах — деревянный дом на каменном фундаменте для смотрителя и хозпостроек; посередине — новый корпус, в подвале которого располагались кухня и кладовые, а на первом этаже — помещения для учителей, квартира помощника смотрителя, столовая и пять классных комнат.

Сам учебный корпус имел (как и сейчас) Т-образный план, был двухэтажным, с подвалом. Его сдержанные фасады соответствовали эклектике последней трети XIX века: первый этаж оформлен штукатурным декоративным рустом; на флангах — лопатки (на первом этаже также рустованные); оконные проёмы с наличниками, в подвале и на первом этаже — с лучковыми перемычками, на втором — с подоконными ширинками; выпускные чердачные окна по главным осям получили фигурное оформление.

Именно это здание, впоследствии надстроенное и перестроенное, сохранилось до наших дней — сегодня это дом N 27 на улице Цвиллинга, где в советское время располагался облисполком, а ныне — резиденция губернатора Челябинской области (с 2022 года не считается объектом культурного наследия).

В конце XIX века территорию училища окружили оградой на рустованном каменном цоколе со столбами.

Во второй половине XIX века училище пользовалось заслуженным авторитетом. По успеваемости, поведению учеников и бытовым условиям оно занимало первое место среди учебных заведений Оренбургской епархии. Петербургские ревизоры отмечали, что «само помещение училища не только удовлетворительно, но и роскошно по сравнению с большинством осмотренных». Здесь действовала одна из первых городских библиотек, основанная при училище в 1867 году, а позже — частная библиотека духовенства, насчитывавшая почти 1700 наименований книг.

Однако быт воспитанников был далёк от комфорта. Как вспоминал краевед Василий Протасов, в классе было прохладно:

В один из октябрьских морозных дней (в те годы зима устанавливалась рано), отец повел меня в Духовное училище. Мы вошли во 2-й класс (низшее отделение), где отцу нужно было переговорить с Иваном Андреевичем Орловым, инспектором училища и преподавателем греческого языка. На стуле перед столом, с накинутым на плечи форменным, с белыми пуговицами барашковым пальто, сидел лет 35, рослый, здоровенный мужчина с черной, извитою в кольца, шевелюрой на голове. При нашем появлении Орлов подбежал навстречу к отцу, меня ж е первым делом поразил заметно выдававшийся живот этого колосса, усеянный по жилету нюхательным табаком. Пока отец говорил с инспектором, я обвел глазами голые стены класса, должно быть, давно не знавшие побелки, подернутые изморозью три окна, выходящие на север; осмелился затем обозреть ряд парт, за которыми сидели учащиеся; в классе было очень прохладно, все были в шубах или меховых пальто…

Учащиеся жили при училище или на съёмных квартирах, а условия общежития (на 94 человека, построено в 1878 году, расходы на содержание одного воспитанника – 100-120 руб.) оставляли желать лучшего: сырость, слабое освещение и теснота.

Ученики, принятые на полное содержание, получали казенную одежду и обувь.

Дети могли учиться допоздна. Краевед Протасов вспоминает, что из-за опозданий учителя дети позже начинали занятия и соответственно домой нередко могли попасть уже чуть ли не к полуночи:

Произведя маленький экзамен, Захар Федорович наказал мне принести завтра в это же время грифельную доску и тетрадь бумаги. На следующий день я застаю новых, но уже трех безобедников. На сей раз долго пришлось мне ждать своего учителя, как и вообще в некоторые дни недели, он являлся часов в 5—6 вечера. Частовременное запаздывание Захара Федоровича, как потом я узнал, объяснялось просто: по окончании классов он оставлял певчих и разучивал что-либо для пения в церкви, а кроме того Захар Федорович обучал пению хор женского монастыря. Я часто возвращался домой в 10—11 и даже в 12 часов ночи, в зависимости от того, когда Захар Федорович вернется из училища или из монастыря со спевки. После нескольких моих запаздываний с уроков отец написал Захару Федоровичу, чтоб он кончал со мною занятия на позднее 8 часов вечера. Тогда и безобедники вздохнули свободно — на их обязанности, между прочим, было провожать меня до дому…

Да, дисциплина оставалась строжайшей — за непослушание следовали выговоры, карцер или «голодный стол», когда ученик присутствовал на обеде без пищи.

Несмотря на это, к концу XIX века училище стало настоящим центром духовного образования Южного Урала. Здесь учились будущие священники, педагоги, краеведы. Среди преподавателей — известный церковный историк Иван Сперанский, а среди выпускников — основатель челябинского архива Николай Чернавский.

К началу XX века в духовном училище обучалось до 170 воспитанников.

Оно продолжало работу вплоть до революции, когда в соответствии с декретом об отделении Церкви от государства духовные школы были упразднены.

На фото: 1. ок. 1905 г., почтовая открытка, изд. Д. П. Ефимова, ЦИКНЧ (ОФ 332. А-190), 2. проект училища, 1869 год, ОГАОО (Ф. 11. Оп. 9а. Д. 34), 3. выпуск ЧДУ, 1916 год, из книги «Православные храмы Челябинска», 4. З. Ф. Полянцев, пом. инспектора ЧДУ, с фото XIX века, из сборника «Челябинск неизвестный: 1», 5. ЧДУ и училищная церковь, ок. 1905 г., из группы ОК «Челябинская старина», 6. генеральный план местности ЧДУ, 1883 год, ОГАОО (Ф. 11. Оп. 9а. Д. 305), 7. 1932 г., из группы ОК «Челябинская старина», 8. 1936 г., оттуда же, 9. кон. 1930-х, оттуда же, 10. 1945 г., ОГАЧО, 11-12. из группы ОК «Челябинская старина», 13. 1960-80 гг., из архива ГНПЦ, 14-16. из группы ОК «Челябинская старина».

По материалам Н. А. Антипина, В. С. Божe, А. И. Конюченко, И. В. Купцова, Ю. В. Латышева, Г. Х. Самигулова, Е. П. Туровой, М. Фонoтова, Я. С. Яхниной, а также ОГАЧО (Ф. И-1. Оп. 2. Д. 249; Ф. И-3. Оп. 1. Д. 220).