Челябинские дома на столбах.

В дореволюционном Челябинске вопрос фундаментов вообще долго не стоял. Город начинался как небольшое казачье поселение с военной функцией, где строили быстро, дешево и без расчета на столетнюю долговечность. Поэтому и сложилось то, что в свое время очень точно сформулировал краевед И. В. Дегтярев:

…домов ранней постройки, стоящих нетронутыми на первоначальных своих местах, в городе вообще нет и быть не может. Документально устанавливается, что деревянные дома в городе с самого начала его основания и на протяжении всего XVIII в. (и даже несколько позднее) строились без фундаментов (ставились по-старинному на деревянные стойки, вкопанные в землю) и потому были недолговечны. Из них до нашего времени могли уцелеть только те дома, которые в более позднее время, то есть уже в XIX в., были перестроены и поставлены на фундамент. Но в условиях превращения казачьего поселения, каким Челябинск был первоначально, в поселение городского типа, с другим социальным составом населения, перестройка домов в подавляющем большинстве случаев сопровождалась изменением их планировки в соответствии со вкусами новых владельцев, то есть дом терял первоначальный свой типовой облик.

Это ключ к пониманию, почему мы так мало видим действительно «старых» домов: их просто перестроили, а то и подняли и подложили под них фундамент уже позже.

В XVIII столетии в Челябинске делали так же, как в окрестных казачьих и крестьянских поселениях: сруб ставили прямо на землю или простой деревянный фундамент. Это подтверждают и этнографические наблюдения по казачьему населению Южного Урала и Оренбуржья:

По многочисленным утверждениям информаторов, первый венец дома ставился на вкопанные лиственничные пни – “сохи” или обрубки бревен – “столбы”.

С точки зрения тогдашнего хозяина это было нормально: лес был рядом, дом можно было при случае разобрать и перенести, да и сам статус поселения не требовал капитальности. Плюс — сырой, навозный, часто подтопляемый двор XVIII века плохо сочетался с основательными цоколями: дешевле было подправлять сгнившее нижнее бревно, чем изначально вкладываться в камень.

По местным сведениям, в Челябинске срубы «на землю» ставили вообще вплоть до 1810-х годов, и только в первой четверти XIX века практика стала меняться: начались постройки на фундаментах, а следом — появление каменных оснований.

В это время в городе усиливается гражданская застройка, растет число чиновников, мещан, купцов, то есть людей, для которых дом — уже не времянка при крепости, а имущество и показатель статуса. Примерно в ту же пору появляются и первые уверенные сообщения о закупке камня, извести, песка «под фундамент» — как в мемуарных описаниях К. Н. Теплоухова начала XX века:

Заготовил камень для фундамента пять или шесть куб. сажен по семь рублей с доставкой, купили известку, песок.

Это значит, что к рубежу XIX века камень под домом перестает быть редкостью.

Историк Г. Х. Самигулов связывает распространение каменных фундаментов не только с естественным ростом города, но и с общероссийской тенденцией: к середине и особенно к последней трети XIX века в Челябинске начинают строить по «примерным фасадам», утвержденным «высочайше», а такие фасады предполагали и определенную культуру основания. То есть если ты хочешь не просто избу, а «дом городского вида», ты обязан сделать фундамент.

К концу XIX века уже обычным явлением в Челябинске стали дома в несколько комнат, поставленные на каменном фундаменте.

Важно и другое наблюдение Г. Х. Самигулова: иногда хозяева имитировали наличие фундамента. То есть дом технически еще стоит «по-старому», но подрублен, под него подведен высокий цоколь или облицовка, чтобы с улицы он смотрелся «как у людей». Это уже прямое следствие превращения уездного Челябинска в торговый центр на Транссибе: статус обязывал, и владельцы подтягивали внешний вид своих домов под сложившуюся городскую линию. Тем более, что в целом «большинство челябинских домов все же было возведено на бутовых фундаментах и немалое их количество имело глубокие подполья», подсказывает М. П. Мочалова. Глубокое подполье — признак не только удобства (хранение, теплота), но и того, что дом уже поднят над «грязным» двором и не боится сырости.

На рубеже XIX – XX веков в Челябинске появляются и дома на высоком фундаменте — это уже добротная, иногда почти купеческая застройка. Краевед Ю. В. Латышев, описывая исторический центр, упоминает, что некоторые деревянные дома рубежа XIX–XX веков были поставлены на заметный каменный цоколь. К таким относился, например, дом № 114 по улице Красноармейской, стоявший в начале 1990-х годов еще в перечне выявленных объектов культурного наследия, пока его не снесли — там был высокий фундамент, формировавший уличный фронт (см. фото 3). Это показывает, что к началу XX века челябинский деревянный дом — это уже не «поселковая» изба на пнях, а вполне себе городской дом, почти всегда с камнем под ним.

Да, к революции подавляющее большинство домов стояло на каменном фундаменте. И все же исключения оставались. Например, дом врача С. Е. Мазина, сейчас здесь стоит здание под N 6 по ул. Цвиллинга. Здание состояло из основного объема на каменном фундаменте и более позднего пристроя на деревянных столбах. При этом дом С. Е. Мазина располагался в самом центре Челябинска, имел дорогую железную крышу и даже водопровод.

Эволюция фундамента в Челябинске шла от простого к сложному: столбы — бут — высокий каменный цоколь. И когда мы видим на старых фотографиях уверенные деревянные дома с подпольем, нужно помнить, что так выглядел уже модернизированный город. Самые ранние его постройки, стоявшие прямо на земле, растворились в этой перестройке.

На фото фундаменты старинных домов, из группы ОК «Челябинская старина»: 1. ул. Володарского, 2-3. ул. Красноармейская, 4. ул. Миасская, 5. ул. Российская, 6. ул. Свободы, 7. ул. Труда.

По материалам В. С. Боже, А. Б. Гуськовой, И. В. Дегтярева, В. Г. Демакова, Ю. В. Латышева, Т. Марьиной, М. П. Мочаловой, Н. В. Овчинниковой, А. А. Рыбалко, Г. Х. Самигулова, А. Д. Таирова.