Сравниваем царский и советский Челябинск: промышленность.

В истории Челябинска и Южного Урала 1917 год стал не просто сменой власти, а точкой резкого перелома привычного уклада жизни. В этом цикле публикаций мы попробуем без упрощений и лозунгов проследить, как после падения самодержавия менялись промышленность, торговля, транспорт, полиция, образование, городское хозяйство, медицина, культура и повседневная жизнь: что было утрачено, что удалось восстановить, что получило мощный импульс к развитию, а какие старые проблемы лишь приняли новую форму.

В отличие от многих уральских городов, выросших вокруг металлургических заводов, Челябинск возник как сторожевая крепость и долго оставался прежде всего торговым городом. Местная промышленность до революции была сравнительно слабой и во многом примитивной: современники отмечали, что на кожевенных, мыловаренных и других предприятиях рабочему часто не требовалась даже грамотность. Тем не менее к 1913 году город уже заметно двигался к индустриальному будущему: по разным оценкам, здесь действовало до 160 промышленных заведений, на которых работало до 2500 человек, включая не менее 5 механических заводов, 1 дроболитейный, 9 мельниц, до 40 кирпичных, 2 гончарных и 1 керамический, 9 кожевенных, 3 мыловаренных, 2 маслодельных и 3 завода фруктовых вод, а также ряд других предприятий.

Падение самодержавия само по себе не уничтожило экономику Челябинска. Но оно стало началом цепочки событий — революция, Гражданская война, военный коммунизм, разрыв старых хозяйственных связей, национализация, потеря владельцев и управленцев, нехватка сырья, топлива и заказов, голод начала 1920-х годов. В результате экономика Челябинска и всего Урала пережила не просто спад, а глубокую хозяйственную катастрофу.

По сведениям на конец 1920 года, в Челябинске действовало 169 промышленных предприятий, где числилось 6 125 рабочих.

Но эта статистика может быть обманчива. В масштабах Урала к началу 1920-х годов было выведено из строя более 70 % промышленных предприятий. Общий объём промышленной продукции Южного Урала составлял, по некоторым оценкам, лишь около 12 % довоенного уровня (1913 г.). Потери уральской промышленности оценивались более чем в 539 миллионов рублей золотом в довоенных ценах.

Особенно драматично выглядела металлургия. Продукция уральской металлургии с 1914 по 1921 год сократилась примерно на 74 %. Валовая продукция уральской промышленности к 1922 году упала примерно на 85 % по сравнению с 1913-м. Производство железа и стали сократилось в 16 раз, выплавка чугуна — в 12 раз. В 1919 году чугун давал лишь 14 % от уровня 1913 года, в 1921-м — около 8 %. По производству чугуна Урал оказался отброшен к уровню 1770-х годов.

Современники описывали ситуацию предельно жёстко. Уполномоченный ЦК РКП(б) А. А. Андреев говорил о Южном Урале:

Не работало ни одного завода, ни одного рудника, ни одной доменной печи. Горнозаводский Урал, на который мы устремили надежды, по существу был мертв.

К лету 1921 года развал достиг пика. На всём Урале не действовали доменные и мартеновские печи, прокатные станы, сталь вообще не вырабатывалась. В августе 1921 года производство чугуна в Челябинской губернии упало до нуля. В сентябре 1922 года было выплавлено всего 21,3 тонны, и лишь к концу 1922 года показатель поднялся до 2309,6 тонны.

Причины были системными. Разрушалось оборудование, не хватало сырья и топлива, исчезли прежние частные владельцы, резко сократились государственные и рыночные заказы, транспортная система была расстроена. Военный коммунизм попытался заменить хозяйственную мотивацию принуждением. В начале 1920 года на Урале создали трудовые армии: военные части должны были восстанавливать народное хозяйство. Но эффект оказался слабым. За январь — сентябрь 1920 года части 1-й Трудовой армии заготовили лишь 15 % необходимого топлива и 20 % каменного угля.

Принудительный труд не спас промышленность. Более того, он вызвал недовольство рабочих. Даже под угрозой обвинения в контрреволюции люди бастовали из-за невыплаты зарплаты, задержек пайка, нехватки одежды.

Сильным ударом стал голод начала 1920-х годов. В декабре 1922 года председатель Челябинского губисполкома А. И. Парамонов прямо говорил, что голод сильно отразился на промышленности. Во всей Челябинской губернии в ходу оставалось 29 предприятий, 49 были сданы в аренду, а ГСНХ фактически перешёл от производства к торговле.

В начале 1922 года НЭП привела к росту зарплат и продовольственного снабжения, но даже выросшая зарплата рабочего металлопромышленности составляла в сентябре 1922 года 9,14 довоенного рубля — примерно втрое ниже дореволюционной — и часто выплачивалась с задержками.

В Челябинске к лету 1922 года сохранился лишь небольшой костяк дореволюционных предприятий. В первую группу предприятий губсовнархоза входили бывший механический завод Столля, Михайловский завод, кожзаводы, электростанция, дрожжевой завод, маслозавод № 76. Во вторую группу — типография и несколько местных предприятий. Часть предприятий была закрыта, часть подлежала аренде или передаче исполкомам.

Лишь к концу 1925 года были запущены сохранившиеся дореволюционные предприятия Челябинска. В 1926/27 хозяйственном году уральская промышленность в целом достигла уровня продукции 1913 года, но не по всем отраслям. В 1926 году уголь уже превышал довоенный уровень на 32 %, сталь почти восстановилась, но по многим позициям было снижение: прокат ещё отставал на 13 %, чугун — почти на 42 %, добыча железной руды — почти на 48 %, медь — примерно на 50 %.

К 1928 году ситуация стала лучше: сталь, прокат, уголь, медь и электроэнергия уже превысили уровень 1913 года, особенно резко выросла электроэнергия — более чем на 160 %. Но чугун и добыча железной руды всё ещё отставали.

Для самого Челябинска конец 1920-х стал моментом перехода от восстановления старого к строительству нового. В 1926 году в городе было 6990 промышленных рабочих, в 1930 году — уже 16 600. Валовая продукция промышленности города выросла с 5,5 миллиона рублей в 1913 году (по другим сведениям – более 9 миллионов рублей) до 22,7–23,2 миллиона рублей в 1927–1928 годах, затем до 29,7 миллиона в 1928–1929-м, 39,3 миллиона в 1929–1930-м, 83,9 миллиона в 1931-м и уже 550 миллионов рублей в 1933 году.

Перелом обеспечила индустриализация. Первой крупной стройкой стала Челябинская ГРЭС — первенец плана ГОЭЛРО в регионе. Её торжественный пуск состоялся 15 сентября 1930 года. В 1929 году началось строительство Челябинского электротермического комбината, включавшего ферросплавный, электродный и абразивный заводы. 7 ноября 1930 года первая электропечь дала металл, а 25 июля 1931 года завод был торжественно пущен. Челябинск стал родиной первых отечественных ферросплавов.

1 июня 1933 года вступил в строй Челябинский тракторный завод. В 1933 году начал выпускать продукцию абразивный завод, в 1934-м — электродный, в 1935-м — электролитно-цинковый. В дальнейшем новые заводы появлялись почти ежегодно.

К 1941 году по сравнению с 1913 годом производство чугуна в Челябинской области выросло в 10 раз, стали — в 22 раза, проката — в 27 раз. За первые 40 лет советской власти валовая продукция крупной промышленности области выросла примерно в 200 раз. Область заняла первое место в СССР по выпуску магнезита и никеля, второе — по добыче железной руды и выпуску ферросплавов, третье — по выплавке чугуна и стали.

На фото: вид площадки ЧТЗ, из книги «История Южного Урала».

По материалам Н. Н. Алеврас, М. И. Альбрута, Н. А. Антипина, М. А. Базанова, В. С. Боже, О. А. Веденеевой, В. А. Весновского, Н. Б. Виноградова, В. Я. Вохминцева, В. Глена, Д. Г. Графова, Н. А. Зорина, В. Н. Зуйкова, М. Я. Иванцовой, С. А. Климакова, Е. Н. Кондрашовой, С. Н. Корнеенкова, Т. Л. Корецкой, А. П. Корелина, А. Г. Лашина, Ю. В. Латышева, А. Г. Любимова, А. В. Лушникова, П. Мещерякова, И. В. Нарского, Е. В. Пономаренко, В. В. Поздеева, В. В. Рабцевича, Е. Б. Рохацевич, Г. Х. Самигулова, Н. Я. Сайгушева, В. Г. Сержантова, И. В. Сибирякова, В. С. Стоколоса, А. А. Тимофеева, Э. В. Филиппова, Н. М. Чернавского, Н. П. Шмаковой, Н. И. Шувалова, а также ОГАЧО.