Челябинские сады и дворики: взгляд через столетие.

Не так давно мы приглашали вас принять участие в совместном обсуждении вариантов благоустройства дворика Штаба хранителей наследия г. Челябинска за старинным особняком по адресу: ул. Труда, 89.

По результатам проведенной 07 июля встречи руководителями проекта, а также командой Домарха, в частности архитектором Е. Глушковой, были подготовлены первые визуализации обустройства пространства.

Это отличная новость и удачный повод рассказать о старинных садиках нашего города.

Помимо огромного Сада-острова у некоторых горожан были свои личные садики.

Мы знаем, что старейший в Челябинске частный сад появился на усадьбе Лугиных, владельцев Златоустовского завода – на углу Сибирской и Христорождественской (ныне – Труда и Цвиллинга).

Первые упоминания об этом садике относятся к концу XVIII века, все еще встречаются в документах за 1873 год, однако в дальнейшем записи о нем стираются историей.

До недавнего времени сохранялся бывший дом Лугина (Цвиллинга, 1), который к моменту своего сноса являлся старейшим зданием города, единственным представителем городского зодчества XVIII века.

Сведения о частном саде встречаются в документах по усадьбе Н. Мотовилова в 1872-73 годах, которая в дальнейшем перейдет к Л. Бреслиной – владелице типографии, где выпускалась газета «Голос Приуралья» и увидел свет справочник «Весь Челябинск и его окрестности», здесь же работал и сам автор – В. Весновский. Сейчас здесь стоит здание Камерного театра (Цвиллинга, 15).

Недавно мы упоминали Перцевскую усадьбу на углу Цвиллинга и Коммуны, где также в документах, по меньшей мере с 1863 и как минимум до 1872 года имелся частный сад.

Свой сад был и у Одигитриевского женского монастыря. Он пережил даже немного революцию.

Внутри, за оградой монастыря, в большом четырёхугольнике монастырского двора, стояли несколько больших двухэтажных каменных белых домов и множество маленьких домиков-келий, окружённых небольшими садиками, в которых росли малина и смородина. Молодая, красивая игуменья Анастасия жила в большом белом доме, который выглядывал через монастырскую стену на улицу Спартака. Примерно в этом месте теперь находится вход в гостиницу «Южный Урал». В остальных больших домах жили послушницы, а заслуженные матушки-монахини обитали в маленьких домиках. В монастырь вели двое ворот: главные — с улицы Цвиллинга и служебные — с Советской. В этом углу монастыря помещались конюшни и другие дворовые службы. Весь монастырский городок утопал в зелени и цветах. Посередине монастырского двора стоял двухэтажный деревянный дом. Наверху находилась золотошвейная мастерская, а внизу жили три монахини, приютившие у себя дедушку, а потом и папу. Самая старшая из монахинь — матушка Манефа, средняя — мать Феонилла, самая младшая — послушница Маня Костромитина. Эти три женщины долгие годы были нашими постоянными посетительницами. Потом обе старшие монахини умерли, а затем и Маня перестала к нам ходить и затерялась где-то. Воспоминания А. Каданцевой.

Кстати, у настоятеля монастыря Дмитрия Неаполитанова также был садик у своего дома в Заречье:

В Заречье, на улице Братьев Кашириных, и сейчас стоит небольшой красный деревянный дом на высоком фундаменте. В этом доме в далёком 1910 году родилась я, ваша баба Аня. Дом принадлежал моему дедушке, протоиерею Дмитрию Фёдоровичу Неаполитанову. Дедушка был невысокого роста, очень добродушный и гостеприимный, немного суетливый человек. Справляя службу в церкви, он торопился, глотал слова, и мой папа шёпотом подсказывал ему: «Не то-ро-пи-тесь!» В доме дедушки часами не сходил со стола самовар. Всех приходящих к нему по делу он непременно угощал чаем. Очень любил он и детей. Учительница моей дочери Люли, Платонида Георгиевна Нефёдова (в то время девочка), рассказывала, что они — дети, жившие неподалёку, — часто приходили к батюшке. И он всегда чем-нибудь их угощал и приглашал в свой садик, где ребята объедались красной смородиной, которая обильно росла в саду. Об этом часто упоминала и моя мама. Кроме красной смородины, по-видимому, в саду ничего не росло. Мама не считала красную смородину ягодой и не любила её. Теперь от этого сада не осталось и следа. Дедушка был человек скромный, непрактичный, к начальству подлаживаться не умел. Было время, когда у него не было даже прихода, и семья жила бедно. Воспоминания А. Каданцевой.

Там же в Заречье, между улицей Береговой и рекой Миасс, находился т.н. Мотовиловский сад. Он упоминается в полицейском рапорте 1899 года. В советское время здесь построили школу N 6, а сам сад превратился в школьный.

Садики были и при дореволюционных образовательных учреждениях. Так например, в отчёте Комиссии по начальному образованию за 1905/06 учебный год отмечалось, что «при всех училищах имеются садики и дворы, а при некоторых и небольшие огороды».

Краевед Василий Протасов вспоминал, что иногда дети занимались уроками прямо в школьных садах. Летом это было особенно приятно: небольшие группы учеников размещались в тени деревьев и кустов, продолжая учёбу на свежем воздухе:

Нас, учащихся, было человек 8—9, в этом числе девочка. Занимались мы утром до 9 часов и после обеда с 3 до 5 вечера, распределяясь в кухне, в сенях, в комнате, в садике — это зависело от учителя. Воспоминания В. Протасова о событиях рубежа XIX-XX веков, 1920-е.

Исторические садики Челябинска напоминают нам о том, что уют двора — это часть городской культуры. Благоустройство дворика на Труда, 89 — это не просто дизайн, а попытка вернуть ту душевность, которая когда-то жила в частных садах города. Возможно, именно такие проекты и делают город по-настоящему живым.

На фото: озеленение на территории Челябинского Одигитриевского женского монастыря, начало ХХ в., из фондов ГИМ ЮУ.

По материалам В. С. Боже, Т. Л. Корецкой, Г. Х. Самигулова, Е. П. Туровой, а также ГИМ ЮУ, ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 110), ОГАЧО (Ф. И-1. Оп. 1. Д. 5836, Ф. И-1. Оп. 1. Д. 6233, Ф. И-1. Оп. 1. Д. 6471, Ф. И-1. Оп. 1. Д. 6637, Ф. И-1. Оп. 1. Д. 6868, Ф. И-1. Оп. 1. Д. 6897, Ф. И-1. Оп. 2. Д. 232, Ф. И-3. Оп. 1. Д. 100).